Бункер из Дождя
Шрифт:
– А если нет?
– Тогда хоть посмеёмся!
– Ты же меня подставил!
– Как? Пусть он докажет или опровергнет!
– И чего мне в генштабе не сиделось! Званий и новых должностей захотел!
– Не нравится у нас?
– В том-то и дело, что нравится. Только никак не могу привыкнуть к таким вывертам!
– А у нас, кто без вывертов - тот мёртвый.
8.
На следующий день дежурила первая рота. Алексеев был дежурным, а старший прапорщик Борисов, командир второго взвода, помощником. Алексеев предложил тому отдежурить ночью, хотя это была обязанность дежурного, а утром свалить домой. Борисов только успел разбудить Алексеева, но уйти не успел. Неожиданно появился Сергеев.
– Вы же в отпуске!
– Чуть ли не застигнутый врасплох, удивился Алексеев.
– Ещё два дня. Мы приехали рано утром. Иваныч, на своей "Волге" отвёз моих домой, а я сюда. Проверить что и как. И как?
– Борис Борисыч! Иди куда шёл!
– Попросил командира второго взвода Алексеев.
– И шо таке?
– Есть кое-что!
– Ответил Алексеев, дождавшись ухода Борисова. Он вкратце пересказал проблему награждения.
– Не обрадовал ты меня.
– Поскрёб ухо Сергеев.
– Мы даже о награждении узнаём последними и не от тех, от кого должны. Надеюсь, что шифровку о награждённых никому не отправили.
– Так точно.
– Так точно? Отправили или нет?
– Вас ждали. Вот по телефону ему нашептал.
– Подал он список.
– А почему одни грузины?
– Во-первых - Шеварнадзе. Как говорят в определённых кругах... Если самый первый собирал страну, то этот её разберёт. Что этот полковник будет бодаться с членом политбюро?
– Это нас не касается, но тревожно.
– Так точно! Во-вторых, очень уважаемые люди. Например: Стуруа всемирно известный режиссёр. Канчели известный советский композитор. Это он музыку к Мимино написал. Чита-дрита, чита Маргарита ум! Что нам оставалось делать? Нам надо было затянуть время до вашего прибытия. Мы же не знаем, что и как здесь.
– А без утверждения списка награждённых замполитом, список не в счёт. Да ещё и меня вздрючат! Ты звонил или тебе?
– Я!
– Ну всё, попались. Разговор у нас записан. А тот, наверняка, с простого звонил.
– Никак нет! Не записан. Телефон же слаботочка, может работать даже если свет в здании вырубился, а значит и магнитофон запись не ведёт!
– Значит рубильник сам упал?
– Надо думать что так!
– Вот значит, что мы связисты! Всегда и свяжем и развяжем! Не люблю я авантюрки, но придётся включиться в игру. Значит считаешь, что он слышал звон, но не знает где он?
– Всё, что я ему подсунул, он проглотил.
Раздался длинный звонок. Оба посмотрели на часы.
– Зачётно!
– Похвалил майор.
– Поступай по уставу. Сначала трубку сними, а как войду, положи так, чтобы и он слышал.
– Здравия желаю. Дежурный по батальону старший лейтенант Алексеев.
– Вот что дежурный, я тут вчера вашему комбату...
– Алексеев быстро положил трубку вверх микрофонами и, строевым шагом подошёл к Сергееву.
– Товарищ майор, за время моего дежурства, никаких происшествий не случилось. Дежурный по батальону старший лейтенант Алексеев. Могу ответить на звонок?
– Отвечайте.
– Представьтесь!
Звонивший что-то пробормотал. Не опуская трубку от уха, Алексеев повернулся и доложил Сергееву.
– Товарищ майор! Полковник Колбаскин, из какого-то третьего отдела, хочет поговорить с вами.
– Не Колбаскин, а Колбашкин!
– Рявкнул в трубку полковник. По-видимому, такие ошибки в произношении его фамилии, случались нередко.
– Извиняюсь таврищ полковник.
– Товарищ майор! Он не полковник Колбаскин, а полковник Колбашкин.
– Здравия желаю, товарищ полковник! Командир батальона майор Сергеев.
– Взял трубку Сергеев.
– В чём цель вашего звонка?
– Я такого не люблю майор! Мы вчера с вами договорились, вы пошлёте шифровку о награждении. Как ваш зуб кстати?
– Какой зуб?
– Сломанный в вашей столовой! Дежурный вчера доложил.
– Никакой зуб, ни в какой столовой у меня не ломался!
– Меня что дежурный обманул? Он мне позвонил, даже список награждённых продиктовал, чтобы потом вы отправили их шифровкой.
– Я вообще-то ещё в отпуске. Сегодня утром прибыл из Севастополя, вот заскочил посмотреть, что здесь и как!
– А кто исполнял ваши обязанности?
– Сергеев посмотрел на Алексеева.
– Так весь батальон на полигоне уже неделю. А здесь совсем никого, кроме нас!
Сергеев повторил его фразу.
– Это что за бардак у вас?
– Взревел полковник.
– У нас нет бардака!
– Улыбнувшись ответил майор.
– Может вы номер перепутали? Все звонки из нашей части записываются на магнитофон. А ваши звонки должны записываться у вас. Можете прислать комиссию к нам.
– Обязательно пришлю. Доложите о себе по полной форме.
– Командир отдельного батальона связи майор Сергеев.
– Какой связи?
– Растерялся полковник.
– Эфирной и проводной! Вам какая нужна?
– Да что же это за херня такая? И вы своих бойцов не посылали в Турцию на задание?
– Какими-то загадками говорите товарищ полковник,
– А список? Там одни грузины: Стуруа, Канчели и...
– Это даже я знаю.
– Улыбнулся Сергеев, прерывая вулканическое словоизвержение полковника.
– Стуруа известный на весь мир режиссёр, а Канчели - композитор, он к Мимино, музыку написал, ну эту: Чита-Дрита...
– Пошёл ты майор, со своей связью с Читами!
– Бросил трубку раздражённый полковник.
– Что это за третий отдел?
– Вам лучше знать, товарищ майор, что творится в Генштабе!
– Поеду-ка я в управление, в наш отдел по связи. А то из-за этой секретности наши награды к другим уйдут. Кстати, а за что они?
– А вы не в курсе?
– Ну уж будь так любезен, просвети меня убогого.
– Мы, тут, на днях, одного нашего соседа, из Израиля, незаметно дёрнули.
– А Павлов что? Действительно на полигоне?
– С сегодняшнего дня. Он же, пока, вообще в одном валенке ходит. Брякнет что-нибудь не то.
– А ты с грузинами брякнул то?
– Они сами попались!
– Да откуда их вычерпал?
– Из газеты "Советская культура"!
– Где, у нас?
– В Ленинской комнате. Если бы я сказал Кобзон и Лещенко, он бы проглотил? Может было надо и Пугачёву назвать?
– Не заводись. Неплохо получилось. А теперь давай подробнее про Израиль. Всё до подробностей. Такого не бывает. Не успели вернуться, а награды уже ждут героев! В чём подвох?