Чтение онлайн

Скрестив руки на груди, я жду, что она скажет.

Но она молчит и наблюдает за тем, как я подхожу ближе.

— Что ты делаешь здесь так поздно? — Формально мы, конечно, соседи, но я видел Фэй в городе только на праздники и во время каникул. Мы переехали в соседний дом вскоре после того, как она уехала учиться. Я не знал ее. Но это неважно. Я знаю людей. И здесь что-то не так. Когда она не отвечает, я спрашиваю:

— Ты ранена?

Положив руки на бедра, она откидывает голову назад и смотрит на небо, тихо посмеиваясь.

— А что? У тебя есть привычка бродить по ночам в поисках женщин, которых нужно спасти?

Ее насмешливый тон заставляет меня сдерживать улыбку.

— Этого не было в моем списке дел на сегодняшний вечер, так что нет. — Я выдыхаю, достаю телефон, включаю фонарик и направляю на нее. Я немного удивлен тем, что вижу, но это не шокирует меня, как это произошло бы с большинством людей. — У тебя все ноги в крови и грязи, — говорю я, направляя фонарик выше.

Она сжимает губы, пока пытается придумать объяснение, что произошло.

Я резко поднимаю и опускаю луч фонарика.

— Ты пропустила немного крови на шее. — Я касаюсь своего лица, чтобы показать ей, где именно. — И на щеке.

Она поднимает руку, чтобы заслониться от света, бьющего в глаза. Снова присев у ручья, она смачивает руки и стирает следы крови.

Мой брат Грант не так давно был полицейским. Он уважает правила и людей, которые их устанавливают, но мне нравится их нарушать, когда это необходимо. Иногда это приводит к неприятностям, а иногда и к кровопролитию. Я не берусь осуждать тех, кто поступает так же, но она — последний человек, которого я ожидал бы обнаружить в темноте, занимающейся чем-то явно сомнительным.

Я выключаю фонарик, но не свожу с нее глаз.

— Полагаю, это никак не связано с работой в полиции Фиаско?

Она вздрагивает и отшатывается. Ее подбородок опускается, как будто это замечание физически причинило ей боль. Вопрос в том, в беде ли она? Или она сама ее источник — покрытая кровью и грязью на краю кукурузного поля?

— Ты собираешься спросить, как она туда попала? Или просто планируешь пялиться на меня? — ухмыляясь спрашивает она, переместив свой вес и потянувшись к краю майки. Я с вызовом поднимаю бровь. Она пытается отвлечь меня, но меня не интересует то, что она задумала.

Я тихо смеюсь, прежде чем самонадеянно подойти ближе. Когда между нами остается всего несколько футов, мой взгляд опускается к ее ногам, грязным розовым кедам Converse и снова поднимается. Сейчас трудно представить ее в роли полицейского.

— Нет. Мне все равно, — бесстрастно говорю я. Я окидываю глазами ее тело, а затем встречаю пристальный взгляд. — И поверь мне, я не пялюсь.

Она придвигается ближе, и от ее близости по моим предплечьям бегут мурашки. Несмотря на то, что она изо всех сил старается держать себя в руках, расправляя плечи, выпрямляясь во весь рост и напуская на себя фальшивую браваду, она закусывает губу.

Я игнорирую все мелкие детали, которые замечаю в едва знакомой женщине. Я не смотрю на женщин — я не из тех, кто нарушает обещания. Но что, если это обещание уже нарушено? Отступая назад, я поднимаю левую руку и говорю:

— Я женат.

— Ты в этом уверен? — огрызается она.

Такого простого вопроса достаточно, чтобы я отреагировал. Нет, я в этом не уверен. Я сокращаю расстояние между нами и оказываюсь в ее пространстве, тесня ее.

Из ее горла вырывается сдавленный крик, она не ожидала, что я буду действовать так быстро. Но она не отступает. Более того, слегка наклоняется вперед, словно встречая мой гнев. Она ниже меня ростом, но не изящная и не хрупкая, и могла бы нанести удар, если бы знала как.

Но когда я смотрю вниз, то сразу же понимаю свою ошибку. Ее рука касается моей, когда она прочищает горло. Мне не следовало подходить к ней так близко. Здесь достаточно светло, чтобы я мог разглядеть маленькую родинку на ее щеке. И заметить, как ее взгляд скользит по моему лицу, а затем опускается к моим губам. Черт возьми. Гнев и сумбурные эмоции заставляют меня смотреть на девушку, которую я никогда не собирался рассматривать.

— Я задела тебя за живое? — продолжает тихо насмехаться она.

Слишком близко.

— Не надо, — предупреждаю я. Сегодня не та ночь, чтобы давить на меня. — Иди домой.

Во что бы она ни ввязалась, я не хочу в этом участвовать. Мне нужно убраться отсюда. Подальше от нее и от этой гребаной ситуации.

Я отворачиваюсь и направляюсь к лошади.

— Твой задний карман, — кричит она. Я останавливаюсь как вкопанный и оглядываюсь как раз в тот момент, когда она стягивает с себя грязную майку, оставаясь в одном бюстгальтере, который даже в темном поле не оставляет места для воображения. Я застигнут врасплох и, как гребаный извращенец, чувствую, что невозможно не любоваться изгибами ее тела и выпуклостью груди. Я лезу в задний карман джинсов и достаю тяжелый металлический предмет размером с мою ладонь, задевая большим пальцем его желобки. Я знаю, что это складной нож, но все равно спрашиваю:

— Что это? — потому что это точно не мое.

То, что она делает дальше, происходит слишком быстро, чтобы я успел это предотвратить. Она натягивает футболку на руку, как перчатку, и выхватывает нож.

— Если кто-то будет спрашивать, ты меня не видел. — Она поднимает бровь, ожидая, что я соглашусь.

Я не в настроении для этого дерьма. Почти комично, как быстро эта ночь становится все хуже и хуже. Но мне не до смеха.

— Или что? — огрызаюсь я, прекрасно понимая, что только что оставил свои отпечатки пальцев на предмете, который мог быть орудием. Вопрос только в том, для чего именно? Угрозы? Нападения? Убийства?

Нож показался тяжелым, когда я взял его в руки. Я должен был почувствовать, как она сунула его мне в карман. Я сыграл ей на руку и стал ее идеальным алиби.

Она отступает на шаг назад, но недостаточно далеко или быстро.

К сожалению для нее, я слишком много лет занимался борьбой со своими братьями. Это и привычка снимать стресс с помощью спарринг-партнеров отточили мои рефлексы. Мне требуется всего полтора шага, чтобы снова оказаться рядом, и несколько секунд, чтобы обхватить ее за талию и прижать к себе. Из нее вырывается вздох, когда ее грудь сталкивается с моей. Мне следовало лучше продумать этот ход, потому что я в одно мгновение забываю обо всем. Почему я так поздно вышел из дома и почему я в бешенстве от того, какой стала моя жизнь. Я смотрю на эту незнакомку, прижавшуюся ко мне, и тяжело дышу. Ее грудь вздымается так же быстро, как и моя.

— Я не люблю, когда мне угрожают, — говорю я тихим голосом в нескольких дюймах от ее лица.

Она придвигается ближе и смотрит на мои губы так, что у меня перехватывает дыхание. Через мгновение ее губы прижимаются к моим. Я не ожидаю этого. Но не отстраняюсь, а приоткрываю их. Ее язык дразняще касается моего, и она прижимается ко мне. На какую-то долю минуты я забываю обо всем на свете, целуя ее в ответ. Обо всем. Потерявшись в непредсказуемости момента, я позволяю всему неправильному приблизиться и окутать нас, как туман.