Чтение онлайн

Я быстро киваю ему. Дел потерял свою дочь при исполнении служебных обязанностей. Она пошла по следу без необходимой поддержки, и он нашел ее истекающей кровью на месте преступления. Через год я уехала из города, но он следил за тем, чтобы я была в курсе происходящего. Кого арестовали, кто погиб, какой хаос охватил Фиаско, закончившись пожаром в рикхаусе и, я уверена, чем-то большим. Я отказалась от своих планов поступить на службу в полицию, но Дел позаботился о том, чтобы я не потеряла свои навыки в том, в чем была хороша и чему училась.

Я открыла электронное письмо с темой: Способы быть полицейским, не будучи им.

Фэй, вот пара имен в Луизиане, которые постоянно ищут частных детективов. Их отделы слишком малы для того дерьма, с которым им приходится иметь дело. Может, стоит применить то, чему ты научилась. Твоя мама упоминала, что ты работаешь в кофейне. Ты подаешь вкусный кофе и пироги. Марла бы гордилась. Но если уж на то пошло, я знаю, что ты внимательна к деталям. Больше, чем большинство. Мы оба знаем, что дьявол всегда кроется в деталях:) Скоро поговорим, малышка.

— Дел

Я тяжело вздыхаю и осматриваю тротуары по обеим сторонам дороги. Через пару минут я нахожу ее в конце квартала перед уличной распродажей.

— Мэгги, — кричу я, подбегая ближе.

Она хватает со стойки кепку дальнобойщика и продолжает идти. Серьезно?

— Я не просила звонить тебе, — кричит она. — Я не хочу, чтобы ты оставалась здесь.

Я быстро иду за ней.

— Это мило. Но мне не нужно твое одобрение, чтобы находиться здесь.

Она резко останавливается, и я натыкаюсь на ее спину. Когда она поворачивается, то смотрит на меня с чистым раздражением.

— Отправляйся домой, Фэй.

Я вернулась сюда не для того, чтобы перекинуться с ней парой слов.

— Мой дом здесь. По крайней мере, на некоторое время.

Она моргает, как будто из всего, что она ожидала от меня услышать, это было последним. Когда она сдвигает кепку на затылок, я снова вижу синяк, который занимает всю правую сторону ее лица, а не только область вокруг глаза. Это больше, чем просто удар или пощечина. Это избиение.

Я тихо спрашиваю:

— Кто тебя обидел?

За годы работы я повидала немало избитых лиц. Черт, я и сама раскрасила парочку по необходимости, но, когда это твоя семья, все по-другому.

— Ты хотела спросить — что ты натворила, Мэгги? — жестко говорит она.

— Нет. Я не думаю, что женщина может сделать что-то, оправдывающее такое отношение.

Внешние края ее роговицы скорее голубые, чем зеленые. Как у мамы. Все говорили, что у нее красивые глаза. Я отмахиваюсь от воспоминаний.

Я не имею права спрашивать подробности, но все равно спрашиваю.

— Во что ты ввязалась?

Мэгги засовывает руки в карманы своей объемной куртки и смотрит на меня всего секунду. Я не могу удержаться и ищу в ее лице хоть какой-то намек на мягкость, который напомнил бы мне о моей сестре.

Более спокойно она спрашивает:

— Почему тебя это волнует?

Если бы я моргнула, то не заметила бы, как остекленели ее глаза. Или как опустились плечи, когда она вздохнула. От меня не ускользает, что о ней некому позаботиться. Это единственное, что нас объединяет. У нас обеих больше никого нет.

Но гудок минивэна возвращает нас обоих в реальность, и это заставляет ее широко распахнуть глаза и взглянуть на часы.

— Подожди, какой сегодня день? — торопливо спрашивает она.

Смена темы кажется слишком резкой, но я отвечаю.

— Понедельник.

— Французский тост с персиками и сливками, — говорит она, секунду глядя на меня через плечо, а в следующую — проскакивая мимо.

Я точно знаю, куда она направляется.

Мы идем до конца квартала, минуя две заправочные станции, и толкаем дверь, над которой звенит колокольчик, когда она открывается. Он звучит так, будто заржавел и злится, что в него все еще звонят. Деревянные панели придают «Hooch» винтажный вид. Это вызывает ностальгию, как рождественская музыка каждый год. Это гостеприимно, знакомо, и на моих губах появляется легкая улыбка. Винил в кабинках обновили, вместо красно-оранжевого, который я помню, теперь глубокий клюквенный. Стены по-прежнему украшают награды и газетные заметки о десятилетиях спонсирования бейсбольных команд и местных фестивалей. Столы обновлены, а планировка изменена, но длинная стойка осталась прежней. Доски дубовых бочек окантовывают горчичного цвета столешницу из искусственного камня, протянувшуюся по всей длине ресторана-заправки Фиаско.

Головы поворачиваются, когда мы подходим к женщине, которая в одной руке держит кувшин с кофе, а другую уперла в бедро. Марлу Хуч трудно назвать гостеприимной. Туристов, иногородних и даже сезонных посетителей не встречают в «Hooch» с распростертыми объятиями. Для этого нужно быть жителем города. Посещение этого места не предвещает ничего хорошего.

— Что будешь, милая? — Марла спрашивает Мэгги.

Не утруждая себя церемониями, она отвечает:

— Кофе и специальное блюдо.

— Привет, Марла, — улыбаюсь я. — Мне то же самое. — Я должна была попытаться.

У Марлы на лице первоклассное выражение расслабленной сучки. Так было всегда. Она бросает на меня косой взгляд, почти не удостаивая вниманием, и это задевает. В детстве я много времени провела у этой стойки, и если кто-то и имел право затаить обиду за то, что я не приезжала, то это Марла Хуч. Она обижалась на дерьмовые чаевые и людей, которые забывали выключить телефон за ужином.

Мэгги хмыкает себе под нос.

— Ты действительно думаешь, что она принесет тебе завтрак?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на сестру. Она уже не та, с кем я выросла, но что-то еще осталось. Она немного выше и стройнее меня. Ее блонд темнее моего. Видно, что она красит волосы, но прошло уже немало времени, — корни прилично отросли. Бейсболка надвинута достаточно низко, чтобы скрыть лицо, но я удивлена, что даже Марла не спросила в чем дело.

Марла толкает бедром распашные двери кухни, держа поднос с едой в одной руке и кружку в другой. Поставив ее перед Мэгги, она наливает ей горячий кофе с запахом лесного ореха. Вернув кувшин на подогреватель позади себя, она обходит стойку и направляется к столикам. Именно угловая кабинка вызывает у меня тревожное чувство. Обычно здесь играют в покер пожарные и полицейские, вышедшие в отставку, иногда — компания старшеклассников, но сегодня это Уилер Финч и Ваз Кинг.

«Finch & King» — самый известный бренд в сфере конного спорта. Они имеют отношение к каждому аспекту индустрии — от разведения и тренировок до скачек и азартных игр. Уилер Финч пользуется уважением. Возможно, даже больше. Его почитают. И дело не только в том, что у него неприлично много денег. И не в том, что он не забывает напоминать об этом. А в том, что он помогает другим людям разбогатеть.

Каждая сфера конного бизнеса так или иначе связана с Уилером Финчем. Все началось в тот день, когда братья Кинг приехали в Фиаско. Таллиc и Ваз Кинг были тренерами, которые готовили лошадей-победителей тройной короны — подбирали жокеев и выстраивали стратегию, которая раз за разом приносила результаты. Братья Кинг поставляли лошадей, а Уилер Финч связывал все воедино с помощью спонсоров, онлайн-ставок и любых других схем, способных принести прибыль. Всегда ходили слухи о том, как Уилер ведет бизнес и как Кинги манипулируют другими тренерами. «Finch & King Racing» — это мощная компания.