Чтение онлайн

Я наклоняю голову и кокетливо улыбаюсь первому ряду. Крупный мужчина в темно-синих брюках и белой рубашке одет в такой же костюм, как и я. Фасад человека, который пришел сюда только для того, чтобы развлечься, но которому есть что скрывать. Квадратная линия челюсти и симметричное лицо делают его вполне привлекательным, но в его чертах нет ничего запоминающегося. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что ему около пятидесяти, но я уже знаю его возраст. Судя по дате рождения, ему сорок девять. Он близнец. Любит выпить рюмку лимонного сока с куркумой в начале дня и бокал бренди в конце. Большинство людей не узнали бы ничего из этого, взглянув на него всего пару раз, но я — не большинство людей. И, как оказалось, мистер Брок Блэкстоун тоже.

Месяцы слежки и подстроенных случайных встреч привели его сегодня в «Gin Fizz» — неправильно заказанный кофе, подтверждение неверного штрафа за парковку и моя любимая схема поведения девушки в беде — я заблудилась, не знаете ли вы, где я могу найти.... Все это привело к тому, что он стал приходить сюда как завсегдатай. Потом попросил мой номер, а затем его просьбы стали становиться все смелее и смелее. И вот сегодня, в канун Нового года, Блэкстоун улыбается мне так, словно именно я поцелую его в полночь. Он стал нетерпелив, и это именно то, что мне нужно. Это окажется невероятным совпадением, что я буду выступать в том же городе, куда он собирается в деловую поездку.

Я берусь за работу, которая кажется мне подходящей. Все, что угодно: от помощи местной полиции до помощи жене, поймавшей мужа на лжи или в чужой постели. Частное расследование означает поиск компромата и слежку. Требует внимания к деталям, которые не сходятся. Мне приходится задавать много вопросов и искать несоответствия в ответах. Время от времени меня приглашают в серьезные расследования.

У Блэкстоуна есть глубина, и я прорабатываю его со всех сторон, от работы под прикрытием до взаимодействия и технологий, облегчающих выполнение работы. Бюджет немаленький, но, когда ФБР кто-то нужен, возможности для его поимки безграничны.

Флирт делает людей уязвимыми. Он способен заставить потерять контроль и может стать кайфом, который намного превосходит тот, что можно найти в бутылке или таблетке. Хотя я улыбаюсь всем, кто сидит в первом ряду, именно мистеру Блэкстоуну я уделяю особое внимание. Потому что он постоянно возвращается за тем кайфом, который я ему дарю.

Начинается припев, и я медленно поворачиваюсь в такт с остальными четырьмя танцорами — «Bump & Grind»6 — самое простое движение, которое можно освоить. Если сделать его правильно и добавить немного реквизита и зрительный контакт, можно стать незабываемой.

Я расстегиваю корсет по одному крючку, пока он не падает, и остаюсь в коротких атласных шортах и бюстгальтере-балконет, расшитом блестками. Мне более чем комфортно быть обнаженной — этот переключатель щелкнул, когда я начала заниматься бурлеском. Уверенность в себе, которую я никогда не испытывала, распустилась вокруг меня, как гребаный ореол. Есть что-то в сексуальной провокации, что заставляет людей задыхаться и садиться прямее, больше говорить и раскрепощаться. И мне нравится эта сила. Я использую ее в своих целях.

Зрители улюлюкают и кричат, когда появляются кружева и атлас. Трое из нас все еще прикрыты, но на двух девушках бюстгальтеры без чашечек и буквы X, наклеенные черной лентой на каждый сосок. Ведущий вечера говорит:

— Похоже, крестики расставлены в нужных местах. Кто хочет поискать сокровища сегодня вечером?

Я оборачиваю свое боа из перьев вокруг шеи Блэкстоуна и закидываю ногу ему на плечо. Мое бедро лежит у него на груди.

— Привет, — говорю я тихим, робким голосом.

Бурлеск должен быть чрезмерным, иногда комедийным, но всегда сексуальным. Свет софита еще не добрался до меня, и это идеальное время для воплощения моего плана.

— Привет, — медленно произносит он, используя обворожительный, как ему кажется, южный говор. Уголком глаза я вижу, как его коллега улыбается и откидывается на спинку кресла, разглядывая меня. Дрожь пробегает у меня по спине, когда он наблюдает, как Блэкстоун скользит рукой выше, чем обычно осмеливается любой порядочный человек.

— Я так рада, что ты пришел сегодня. — Я широко улыбаюсь, наклоняясь ближе. — Это мое последнее шоу здесь. — Снова вскинув ногу, я поворачиваюсь и сажусь к нему на колени. — Если в ближайший месяц или около того ты планируешь отправиться за бурбоном, я буду в Кентукки.

Он пристально смотрит на меня, его рука задерживается на моем бедре, а указательный палец рисует маленький кружок прямо над чулком, где застегивается подвязка. Если бы это не было шоу, и я не играла роль, то такой мужчина никогда бы не подошел ко мне настолько близко, чтобы прикоснуться, а тем более погладить. Но на сцене и при свете софитов я — Рози Голд. И сегодня Рози Голд нужно, чтобы Блэкстоун обратил на нее внимание и знал, куда она направляется дальше.

Когда луч софита падает на меня, я чувственно выгибаюсь, наклоняясь назад и не разрывая зрительного контакта, пока моя голова не запрокидывается. Если он не сводит с меня глаз, то у Блэкстоуна сейчас чертовски хороший вид на мое тело. Я надеюсь на это. Я тянусь к полу и опускаю руки, медленно и плавно прогибаясь.

Это единственное время на работе, когда у меня не припрятано какое-нибудь оружие.

В ритме музыки каждая танцовщица достает хлопушку, прикрепленную к бедру, и запускает конфетти, когда барабанщик первый раз бьет по тарелкам. Зрители обычно теряют дар речи в этот момент. Когда мелодия подходит к концу раздаются громкий свист, аплодисменты и возгласы. Кисточки раскачиваются в такт аплодисментам, а ведущий объявляет наши сценические имена.

— Давайте поаплодируем напоследок этим прекрасным девушкам. И особенно Рози Голд, которая на время покидает нас и в ближайшее время будет выступать в клубе «Midnight Proof» в Фиаско.

Я улыбаюсь и машу толпе. Вот так заканчивается вечер.

Диджей сменяет нас, и я бегу в гримерку переодеваться. Я не намерена встречаться с Блэкстоуном после шоу. Мне нужно, чтобы он жаждал большего, вплоть до Фиаско. Я медленно выдыхаю, стараясь не думать об этом слишком много. Фиаско — место, которое я всеми силами старалась оставить позади.

— Уезжай из города и не возвращайся.

Всего через двадцать минут после выступления я вхожу в свою квартиру. И хотя формально она не моя, это удобно. Студия площадью пятьсот квадратных футов тесновата, но арендная плата вполне приемлема для этого района Нэшвилла. Я не люблю надолго задерживаться в каком-либо городе, так что субаренда меня вполне устраивает. Мне кажется безответственным обживаться где-то. Единственное место, которое я когда-либо считала домом, не является таковым вот уже более пяти лет.

Когда мы переехали в Фиаско, штат Кентукки, нам показалось, что мы поменяли скот на кукурузу и лошадей. Поначалу, все это выглядело хуже по сравнению с жизнью в Вайоминге. Но мама унаследовала ферму в тот период своей жизни, когда поняла, что ей не помешает начать все с чистого листа.

Мои глаза наполняются слезами, когда я думаю о ней и всем том, что хотела бы ей сказать.

Она принимала участие в скачках вокруг бочек, затем была тренером лошадей, путешествуя следом за родео, пока не забеременела. Когда тебе двадцать два года и перед тобой вся жизнь, беременность не кажется чем-то пугающим. Пока это не происходит. У нее не оказалось никого, кто захотел бы взять на себя заботу о ней или обо мне, поэтому она начала все с чистого листа. В тот раз новый старт привел ее в Вайоминг, где она встретила отца моей сестры. Он подарил моей маме кольцо и попросил меня называть его папой. Какое-то время мы были счастливы. Вот только у него уже была такая же женщина в соседнем округе. Жена и двое детей, которые тоже называли его папой.