Чтение онлайн

Вдалеке раздается громкий раскат грома, и, как стартовый колокол, заставляет ее отшатнуться и отступить назад, как будто это не она сделала первый шаг. Ее пальцы тянутся к губам, словно она хочет стереть следы, оставленные мной.

Фэй опускает взгляд на свою правую руку, все еще обтянутую тканью и сжимающую нож, который я по глупости достал из кармана.

— Ты меня не видел. — Молния короткими вспышками озаряет горизонт. Предупреждение. Гроза уже здесь. Надвигается на нас.

— Ты никогда меня не видел, — повторяет она. — И пока ты будешь молчать, его не придется использовать. — Она поднимает нож.

Я подавляю вспыхнувшее было влечение. Гнев, который бурлил во мне, вырывается наружу, когда я делаю шаг вперед, быстро приближаюсь к ней и крепко обхватываю за шею. Если она хочет играть, значит, мы будем играть. Но теперь по моим правилам.

Она изо всех сил старается сохранить уверенность в себе. Я не хочу знать подробности того, что она делала до моего появления. Мне неинтересно гадать, через что ей пришлось пройти, чтобы оказаться в таком положении, и не является ли она просто ненормальной социопаткой. Меня волнует только одно — моя семья. По крайней мере, то, что от нее осталось.

Когда она пытается убрать мои пальцы со своей шеи, я сжимаю их еще крепче. Начинают падать капли дождя, словно подчеркивая момент.

— Я не хочу, чтобы рядом с моей семьей происходило то, к чему ты причастна. — Поэтому я выдвигаю требование: — Уезжай из города. И никогда не возвращайся.

Ее расширившиеся глаза ищут мои, пока она с трудом пытается ответить.

— Я не могу просто исчезнуть...

Над головой гремит гром.

Я стискиваю зубы и сильнее сжимаю пальцы, наслаждаясь ощущением ее учащенного пульса. Доказательством того, что она уже достаточно напугана, чтобы воспринимать меня всерьез.

— Можешь и ты это сделаешь. Или я заставлю каждого гребаного копа, которого я знаю в этом городе, задавать вопросы. Может, мой брат и ушел из полиции Фиаско, но он служил в подразделении K9. Он и его собака все еще умеют находить вещи, особенно если знают, где искать. Хочешь, чтобы они начали искать?

Слеза скатывается по ее щеке и теряется в каплях дождя, которые настигают нас в следующее мгновение. Она осознает серьезность моей угрозы, потому что я вижу, как она хмурится.

— Отпусти меня, Фокс, — говорит она, стиснув челюсти, и тянет меня за пальцы, чтобы я освободил ее.

Я свирепо смотрю на нее сверху вниз.

— Люди считают, что я хороший человек. Семейный человек. Но я очень хорошо умею заставлять людей верить в то, что мне нужно. — Я наклоняюсь и шепчу достаточно громко, чтобы заглушить ветер, хлещущий по рядам кукурузы и расшатывающий строение, которое едва стоит позади нас. — Так что поверь мне, когда я говорю это... Я не люблю, когда со мной играют в игры. Я не хочу, чтобы ты или то, что ты только что сделала, было поблизости. Поэтому ты уедешь. И я сохраню твой секрет. Я никогда тебя не видел. Я не знаю тебя и не хочу знать. Я понятно объясняю?

— Кристально, — рычит она в ответ, вырываясь из моей хватки.

Глядя, как она уходит, я провожу руками по волосам. Я сглатываю комок, подступивший к горлу, когда возвращаюсь мыслями к тому, почему я сбежал из дома. Заснуть будет нелегко, я уже знаю это, когда тяжесть реальности ложится на мои плечи. Дождь хлещет по лицу, пока я еду к дому. Навес за домом укроет лошадь от дождя. Пока я привязываю ее, снимаю седло и наполняю садовое корыто свежей водой, в голове продолжает прокручиваться все, что только что произошло. Этот день должен закончиться, и завтра я буду мыслить более здраво. Я смотрю на заднюю дверь. Мы с Оливией можем поговорить утром о том, что будет дальше. Поднимаясь по лестнице, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Мой желудок сжимается, когда я замечаю, что свет на кухне все еще горит. Черт. Я не хочу видеть свою жену.

Но когда я переступаю порог, терпкий и кислый запах вина Лив, а затем хруст разбитого бокала под ботинком, заставляет меня остановиться. Это последние детали, которые успевают промелькнуть в моей голове, прежде чем я вижу ее ноги, лежащие на деревянном полу.

— Лив? Лив! — кричу я, подбегая к ее распростертому телу с сердцем, колотящимся где-то в горле. Вокруг нее разлито вино, я поскальзываюсь на нем и падаю на колени. Она не двигается. Я оглядываюсь по сторонам, как будто что-то подскажет мне, что, черт возьми, происходит.

Крови нет. Никаких следов насилия. Ни таблеток, ни флаконов. Что-то заставило ее упасть.

Я приподнимаю ее плечи и притягиваю тело к себе.

— Ливви, ну же. — Ее руки и ноги обмякли, голова склонилась вправо. Отодвинув от ее лица пропитанные вином пряди волос, я дрожащим голосом шепчу. — Ливви, давай, поговори со мной.

Мое лицо мокрое, нос заложен, поэтому я не могу дышать и только смотрю нее. Ее глаза открыты. Они смотрят в пустоту, в них нет никаких признаков жизни. Она не моргает. Она не смотрит на меня и не слышит, что я ей говорю. Она сейчас такая тяжелая.

Я вдыхаю, пытаясь наполнить легкие воздухом, чтобы продолжать уговаривать ее очнуться.

— Поговори со мной, Лив. Не делай этого. — Дрожащими руками я ищу пульс. Голова кружится от паники, я ощупываю ее шею, но там ничего нет. Ни одного удара, которые можно было бы сосчитать. Этого не может быть.

— Лив, перестань. Ты не можешь их бросить. Мы разберемся с этим. Ты не можешь их бросить...

5 лет спустя...

Фэй

Розовый — абсолютно мой цвет. Добавьте к этому мерцающие кружева, черный парик, выразительные кошачьи стрелки для глаз, губы глубокого красного цвета, и я стану воплощением фантазий. Отвлекающим маневром. Шоу. И мне не терпится устроить его сегодня. В это время года всем нравятся гламурные девушки в стиле Гэтсби. Сегодня публика более шумная, чем обычно, но это ожидаемо для новогоднего бурлеска. Все люди, от ханжей до распутников, собрались здесь, чтобы развлечься.

В «Gin Fizz» проходит бурлеск-шоу в стиле кабаре. В меню — ужин, коктейли и немного провокационных номеров. И хотя в последние несколько лет в Нэшвилле ужесточены «синие» законы4, это все еще сексуальная ночь. Патчи5 строго обязательны, нижняя часть груди должна быть прикрыта, а тот идеальный полумесяц, где моя задница встречается с бедрами, может показаться только «случайно».

Раздается глубокий, низкий барабанный бой, который становится громче, как только вступает труба. Это сигнал публике, что шоу начинается. Блюзовые, дразнящие звуки саксофона и трубы привлекают внимание. Мне нравятся такие номера, как этот. Они заставляют зрителей жаждать большего.