Чтение онлайн

— К левитации, к левитации, он летает, я сама видела, — плачет Лена.

— Мы не можем его отправить обратно, надо знать точное место, время и имя, — мужской голос, спасатели вернулись.

— Мы не можем его оживить, Генка, мы не можем, — голоса друзей всё тише и тише.

— Сколько раз вы пользовались телепорталом, Лена?

— Два. Я ему Царицынский парк показала и планетарий, на метро уже накатались... ой, у него же нет браслета... как он перемещался?

— Глупая! Своими силами, видел карту, адрес, который ты набирала. Он растратил все свои силы для перехода обратно. Срочно кислородную маску, искусственное дыхание, мы его теряем, — женский голос приблизился к самому уху и зашептал,

— Мальчик, очнись, скажи свое имя, какой у вас сейчас год.

— Ребя, держите его крепко, голову набок, язык вытащить, а то подавится. Буду делать искусственное дыхание. Штырь очнись, Штырь, не умирай, — это пацаны с Генкой.

— Сережа, взлети, как тогда с сосны, Серёжа, скажи, откуда ты, — плачет Лена, ей вторят мужской и женский голоса,

— Мальчик, скажи имя, год, мальчик, скажи имя, год...

На грудь навалился тяжелый трактор или танк, нестерпимая боль разрывала сердце, глотку, Штырь попытался уползти от этой громады, вдохнуть глоток..., открыл глаза, чтобы понять, куда отползать. Пацаны, Лена с мамой и спасателем, все склонились над ним.

— Штырь, 1985 год, — сказал и провалился в темноту, где дышалось намного легче.

Странная блажь деда Сергея, всю жизнь проработавшего трактористом, не поддавалась объяснению. Он каждое лето ездил в Москву, обходил все парки, аллеи парков, ходил на Красную площадь, а дома рисовал картины сказочной панорамы — город с воздушными мостами, легкими планерами в воздухе, навесными дорогами, красивыми парками. Ни на одной картине не было заводских труб, а на одной даже не было Мавзолея Ленина. Близкие считали это легким сумасшествием после глубокого необъяснимого обморока, который он пережил в детстве, а дед Сергей их не разочаровывал. Он слышал, что сказал спасатель, после того, как он назвал год,

— Всего год осталось до развала великой страны.

И уже на краю возвращающегося сознания, до него донёсся взволнованный голос Лены,

— Но ведь страна возродилась, Сережа, слышишь, у нас 2147 год!

Белый холст впервые не поддавался. Вот уже час восьмидесятилетний Сергей Иванович сидел перед ним и не мог вызвать ничего из памяти, чтобы рука с кистью начала уверенно воспроизводить увиденное в давнем сне.

— Дедушка, дедушка, — к нему со всех ног бежала внучка Светланка.

— У нас в художке сказали, что объявляется конкурс картин «Москва 2147»! Что мне нарисовать?

— Нарисуй аллею из корабельных сосен, а в конце аллеи бежит девочка, не касаясь тропинки ногами, словно летит. Возьми мой холст.

Транспорт космического лифта приближался к Земле, проходя последние сотни километров своего долгого двухдневного пути с геостационарной орбиты. Лифт постепенно сбрасывал скорость с почти тысячи километров в час так, что дополнительное ускорение, учитывая все еще слегка пониженную, по сравнению с поверхностью Земли, силу тяжести, было незаметно.

Над восточной Африкой, где точно на экваторе, недалеко от берегов озера Виктория, находилась наземная станция лифта, уже светило солнце, и пассажиры лифта, проснувшись, собирались на завтрак в маленьком, но уютном ресторане. Внутренний радиационный пояс Земли был пройден еще ночью, защитные шторки, закрывающие окна, были подняты, и из находящегося на восточной стороне транспорта ресторана открывался великолепный вид на Индийский океан. Среди пассажиров были двое, слегка загорелый молодой человек, одетый в белоснежную рубашку и светлые брюки, и стройная девушка с русыми волосами до плеч, тоже одетая в светлое, сидевшие за одним столиком.

— С одной стороны, раннее прибытие — это хорошо. С другой — не люблю я так рано вставать, — заметила девушка, запивая ароматным кофе тост с джемом.

— Да, просыпаться рано утром — это неприятно, — согласился молодой человек, голос которого звучал несколько сонно. Он пытался бороться с остатками сна таким же способом — с помощью кофе. Конечно, современная фармацевтика предоставляла более действенные (и при этом совершенно безопасные) средства, но отнюдь не такие вкусные.

— Зато будет время еще раз посмотреть город. На берегу озера я, например, не была. А ты ведь жил здесь почти два месяца!

— Набережная там очень красивая, я гулял по ней пару раз. Но, Алиса, как я уже рассказывал, в те два месяца я был, можно сказать, ошеломлен.

— Ну, Роберт, это же было положительное потрясение, — улыбаясь, ответила Алиса.

— Это была почти непрерывная череда положительных потрясений. А после того, как я приехал в университет, выяснилось, что она отнюдь не закончилась...

— А она и не закончится, — с улыбкой ответила Алиса, допивая кофе.

— Кстати, интересно, а насколько часто студенты вроде нас могут путешествовать на лифте? — спросил Роберт, — понятно, что если я вдруг попробую заказать еще один билет для подъема на станцию, скажем, через неделю — я его не получу. А если через полгода?

— Хочешь опять отправиться в космос в летние каникулы? Через полгода билет тебе дадут, как и мне, если подать запрос заранее, — ответила Алиса, — чаще на космическом лифте могут путешествовать разве что те, кому это действительно нужно, например члены экипажей космических кораблей.

Я имею в виду этот лифт, — второй, бразильский, сейчас занят исключительно доставкой грузов. А раз в полгода подняться на станцию или слетать на Луну может любой студент, и в этом есть смысл — должен же человек посмотреть мир, в котором ему предстоит жить, трудиться и творить!

— Совершенно с тобой согласен. И я, похоже, начинаю входить во вкус путешествий. А по поводу летних каникул я еще не думал, — ответил Роберт, — жаль, что их не хватит, чтобы слетать на Марс.

— Да, только если переводиться в Университет Скиапарелли, — согласилась Алиса, — там, конечно, интересно, но он ... маленький. Я во время школьных экскурсий его весь обошла. С другой стороны, поехать туда на практику курсе на четвертом...

— До этого еще долго. В то же время межпланетники летают все быстрее и скоро до Марса можно будет добраться меньше чем за месяц, — заметил Роберт, — если там найдутся места для студентов.

— Раз в год — найдутся, — ответила Алиса.

— А про экспедиции ты не думала?

— Про них думать пока еще рановато. Попасть туда будет не так просто даже таким отличникам, как мы, — экспедиции немногочисленные.

— Берут только лучших специалистов, как и раньше, — согласился Роберт.

— Да, так было практически всегда и будет дальше. Хотя до Битвы был такой странный период, когда в космос отправлялись непрофессионалы, за деньги — огромные деньги. Не на Луну, конечно, и не на Марс, а на околоземную орбиту.