Чтение онлайн

Ночь после суда была без сна, мысли не давали покоя. Болела спина, неудобная для меня поездка откликнулась ноющей болью в моей не самой здоровой спине. В камере холод, доски жгут мои кости своей жесткостью, я третьи сутки не раздеваюсь, сплю одетый, тело просит чистоты. Один, жду сокамерника, тяготит одиночество и раздирают душу тягостные мысли. Сигарет нет. Всё плохо. Разбудило меня лязганье открывающейся двери. Это проверка.

– Встать! – с ходу начал орать краснолицый прапорщик, который в первый день меня принимал в ИВС.

– Почему не встаёте и отказались от еды? – офицер говорил со мной, не заходя в камеру.

Только сейчас я понял, что мою спину заклинило, и острая боль не даёт мне возможности встать с нар.

– У меня болит спина, встать не могу, – проговорил я, понимая, что доверия к моим словам у них не будет.

– Слышишь ты, кусок дерьма, вставай, пока тебя я за ноги не стащил на пол, – заорал прапорщик.

– Ты, мне завязывай играться, тебя жизни научат быстро, это тебе не дома, – не прекращал краснолицый.

– Пусть лежит, досмотри его так, – сказал офицер и ушёл.

Прапорщик рылся в моих вещах, постели, бурча как старая бабка, немного поубавив свой тон в мою сторону.

Я проспал завтрак, не услышал, может его не принесли?

Что делать со спиной, с этой болью в таких условиях я не знал. Дома, три дня минимум, уколы и мази. Чуть позже упражнения на профилакторе, который я приобрел много лет назад. Он меня спасал всегда. Но здесь? Две межпозвоночные грыжи и протрузия поясничного отдела позвоночника дали о себе знать в самый неподходящий момент. Я пытался встать, так как утренняя нужда толкала меня к этому.

Не получилось, больно, надо пытаться встать и расходиться, рассуждал я, пытаясь делать скручивающие упражнения на кровати.

Дверь снова открылась и мне сказали идти в кабинет.

– Кто там пришёл? – спросил я.

– Следователь ждёт, – ответил постовой.

Я понимал, что отлежаться мне не дадут, прилагая усилия в борьбе с болью, попытался встать.

– Помогите подняться, – просил я.

– Нельзя, сами, – ответил постовой.

Сбросив ноги на пол, пытаясь не показывать свою беспомощность, я начал подниматься. Всё что я делал, вызывало боль, ноги не слушались.

Как стыдно, мне надо было проявлять только силу и уверенность, а я так сдал, – думал я.

Опершись двумя руками на бёдра и получив, таким образом упор, давая минимальную нагрузку на спину, не сумев разогнуться, волоча и шаркая ногами, в полу скрюченном состоянии, я двинулся к крану, пытаясь умыть лицо. Не получилось, руки не смог оторвать от тела.

– Долго ждать, Мерцалов? – с новой яростью заголосил краснолицый.

– Руки за спину, я буду надевать наручники, – шумел без остановки он.

– Нет, только впереди, я не смогу так дойти до кабинета, – запротестовал я.

– Руки за спину! Применить силу, ломать тебя? – начал орать прапорщик.

Я понял, что надо подчиняться. Приложив все усилия, в полуприседе, отдал ему руки за спину. Наручники надеты. Выходя в коридор, делая маленькие неспешные шаги, я продвигался медленно и не спеша. Пытаясь собраться мыслями для разговора, моля Бога дать мне силы и терпение.

– Иди быстрее, – сказал мне прапорщик, толкнув не сильно в спину.

Этого было достаточно, чтобы острая боль прострелила мне спину, и ноги, словно подкошенные, перестали слушаться меня. Я понимал, что удержать себя более не могу и падаю. Руки за спиной не оставляли мне надежды удачного падения и не желая прямого удара лицом в пол, я всеми усилиями пытался, смягчит падения, цепляясь плечом за стену. Я рухнул, как мешок, громко вскрикнув от удара, у меня потемнело в глазах. Всеми силами пытался встать, как перевернутая черепаха, с застёгнутыми руками за спиной, крутился, издавая тихие стоны.

– Сука, вставай быстрее, помоги ему, – шептал прапорщик.

– Ты что сделал, посмотри на него, – сказал второй.

Меня поднимали под руки, я только вскрикнул, что болит рука.

– Ты смотри на руку, тебе хана, ты ему руку сломал, – говорил второй.

Я не мог адекватно оценить состояние, моя боль спины и руки смешались воедино и меня вернули в камеру. Сняли наручники и помогли лечь на нары. Через некоторое время зашел офицер, молча и долго смотрел на меня, разглядывая меня полностью.

– Что с рукой, – робко и с сожалением спросил он.

– Болит плечо от удара о пол, нужен врач, – сказал я, понимая, что сам я с этим уже точно не справлюсь.

Он тут же вышел.

Боль стала тупой, и я начал засыпать от бессонной ночи. Я не понимал, сколько прошло времени. Мне удалось уснуть на какое-то время.

В открывшуюся дверь зашел врач и медсестра скорой помощи.

– Что с вами случилось, что болит? – спросил врач.

– Болит спина, обострение грыжи позвоночника, не удержался на ногах и упал на плечо, болит сильно.

Он помог мне снять одежду, рука не шевелилась совсем, давая острую боль.

– Вас били? Говорите правду, не бойтесь, – спросил врач, осматривая плечо.

Плечо было опухшее, наливалось синевой.

– Нет, я упал.

Запах немытого несколько дней тела добавил аромата в этом и так не ароматном месте. Врач это почувствовал и стал улыбаться.

– Давно здесь?

– Третьи сутки.

– Выбито плечо, я его сейчас поставлю на место, если опухоль не пройдёт, вызывайте скорую и на снимок. Сейчас руку правую убери на колено, эту отдай мне и не сопротивляйся. Смотри в другую сторону, – сказал врач.

– Господи, не оставь, помоги! – только это успел вслух сказать я.

Я так и не понял его манипуляций – резкая боль, но каким-то волшебным способом моё плечо приобрело прежний вид. Сделав обезболивающий укол, врач предупредил всех, что я буду спать несколько часов. После этого нужны лекарства и мази.

Я спал, пропустив обед, меня не будили. Проснувшись от чувства голода, начал движение по камере. Укол сделал своё дело, плечо немного ныло, спина почти не болела.

Открылась дверь, зашёл опять краснолицый.