Чтение онлайн

– Ну а им по кайфу, – возразил я. – Кровь кипит, жить хочется, ищут, где круче замуты. Ничего удивительного. Молодых во все времена в столицы тянуло. Прежде – за простором и смыслом, позднее – за культурой и образованием, нынче – за ритмом и баблом.

– Во-во – за баблом. А потому что глупые они, эти нынешние. И сами глупые, и по жизни у них всё без тепла, всё с вые… – Альбина запнулась и вновь попросила помощи: – Как сказать-то?

– С немотивированными претензиями, – подсказал я.

– Да, точно, с немотивированными. – С этими словами Альбина пересела ко мне на колени, обхватила шею, склонила голову к плечу и томно промурлыкала: – Ох, до чего же я люблю умных мужиков. – После чего провела ладонью по моей щеке: – А ты ведь сегодня не брился, зверь.

Роскошная её грудь при этом волнующе колыхнулась, а глаза затуманились.

– Эй, эй, женщина, – стараясь смягчить тоном грубость жеста, решительно взял я её за плечи. – А ну-ка не теряй самообладания. – И легонько потряс её. – А ну-ка возьми себя в руки. Я здесь не за тем… не для того…

– А то я сама не понимаю, зачем ты тут, – толкнув меня в грудь, отстранилась Альбина. Пересела на свой стул и стала выдавать страдания на манер солистки фольклорного ансамбля: – Растоптал любовь ты нашу, дракон. Растоптал безжалостно. Растоптал как чудище косолапое цветочек аленький.

– Ты же знаешь, Альбина, – напомнил я, – дракон и любовь – две сущности не совместимые.

– Но ведь что-то было между нами, дракон? Ведь было?

Секс у меня с тобой был, обратился я к ней мысленно. Преодоление чужой телесности. Вот что было. Что было, то было. И было, надо признать, по высшему разряду. А вот того единственного, главного, того, ради чего только и стоит жить, не случилось. Не случилось любви. Впрочем, как и всегда у меня. Всегда и со всеми. От младых когтей и поныне.

Бухнуть такое вслух я, конечно, не мог (не тот был случай, чтоб правду матку резать), поэтому навёл туману:

– Было, Альбина, у нас, было. И я у тебя был. И ты у меня была. Иллюзией ты моей была. Сказкой наяву. Фантазией во плоти.

– Я была твоей фантазией? – вскинула она удивлённо бровь.

– Была, – подтвердил я. – Прекрасной, упоительной фантазией. И была, и есть, и будешь.

– Ой, ой, ой, – передразнила Альбина мою – между прочим, вполне искреннюю – патетику, после чего категорически заявила: – Не хочу я быть твоей фантазией.

– Да. А кем хочешь быть?

– Хочу быть твоей добычей.

Мне оставалось только покачать головой и пропеть упрекающе:

– Ох, Альбина, Альбина.

– Ладно, дракон, успокойся. Это я так. Забудь. Говори, зачем пришёл?

Переход был резким и неожиданным, я на секунду задумался, и, как водится, начал издалече:

– Послушай, Альбина. Я прекрасно понимаю, что ты чертовски устала, что ещё толком не восстановилась после недавнего сеанса, однако…

– Не разводи кисель, дракон, – оборвала меня ведьма.

– Помощь мне твоя нужна, Альбина, – сменив тон на более деловой, заявил я и указал на кепку. – Хозяина вот этой вещички отыскать нужно. Срочно. Сейчас.

Ведьма глянула на непрезентабельного вида головной убор, затем перевела взгляд на коробку.

– А там что? Чую Силу.

– Так и есть, – подтверждая её догадку, сообщил я. – Это тебе Сила для работы. – Затем ткнул в Книгу Книг: – А вот это тебе за работу.

– А это ещё что такое?

– Книга. Книга Книг. Артефакт свойств такой. Именитая, между прочим, вещь. Вещь, как пишут в музейных каталогах, помнящая прикосновения многих поколений. Слышала про неё, наверное? Не могла не слышать. – Заметив, что ведьма мучительно старается припомнить, я добавил убеждённо: – Быть такого не может, чтобы не слышала. Ты вспомни. Книга Книг. Книга Без Автора. Книга Захария Китойского. Ну? Вспоминаешь?

– Ну да, что такое припоминаю, – неуверенно произнесла ведьма. – Вроде как, ликвидная вещица. – И тут же упрекнула: – Ты бы лучше мне Ожерелье поднёс от щедрот. Вот бы порадовал. Расшиблась бы тогда для тебя в лепёшку.

– Чего не могу, того не могу, – твёрдо сказал я. – Даже не проси. А потом – зачем ты мне нужна в виде лепёшки? Ты мне адекватная нужна.

Ведьма возмущённо фыркнула, взяла Книгу Книг со стола, провела ладонью по старой коже и задумалась вслух:

– Спрашивается, ну и на кой она мне?

Я, честно говоря, ожидал с её стороны иной реакции. Но тушеваться не стал, и на минутку превратился в лавочного приказчика, расхваливающего залежалый товар:

– Удивляешь ты меня, женщина. Как так – "на кой"? А на кой книжки-то нужны? Читать будешь. Книга одна, а текстов в ней тьма тьмущая. Сплошная экономия, как ни крути. А, может, со временем придумаешь, как к гаданию приспособить. Ты баба умная, сообразишь. В конце концов, книга – лучший подарок. А Книга Книг, получается, – подарок подарков.

– Слушай, дракон, а там есть история про то, как графиню находят в библиотеке с ножом в груди?

– Обязательно. По теории вероятности – обязательно.

– Ладно, уболтал ты меня, чертяка говорливый. – Альбина поднялась со стула и, заложив руки за голову, потянулась так, что аж косточки затрещали. – Человечек твой, он хоть в Городе-то сейчас?

– Думаю, да.

– Ну, это уже полегче будет. А звать его как?

– Чего не ведаю, того не ведаю.

– А жив? Или уже часом того, преставился?

– Думаю, живой. Во всяком случае, надеюсь на это.

– Надеется он, – проворчала Альбина и приказала: – Сиди тут и не подглядывай. Как закончу, сама выйду.

С брезгливой миной она ухватила двумя пальчиками кепку, сунула под мышку громыхающую коробку и удалилась в комнаты. А я посидел немного без движения, тихо радуясь тому, что дело выгорело, затем подошёл к окну и свернул жалюзи.

Оказалось, что метеорологи, сулившие улучшение погод, в своих прогнозах не ошиблись. Дождь, заряжавший три дня кряду, стих, тучи над противоположной девятиэтажной ослабили строй, в лазурные щели с отменным напором врывался солнечный свет. Открыв фрамугу, я достал сигарету, помял её в пальцах, однако прикуривать не стал. Понял, что курить не хочется. Вернув сигарету в пачку, посмотрел вниз невидящим взглядом, захлопнул фрамугу и вернулся на место. Навалился грудью на стол, сложил руки как примерный школьник, положил на них голову и закрыл глаза. И тут же открыл. Испугался, что усну. Чертыхнулся, дескать, вот что значит в зрелом возрасте шастать где ни попади ночь напролёт, и вновь закрыл. И уже не стал бороться. Уснул. И был мне сон.

И снилось мне, будто я самолёт. Огромный такой пассажирский лайнер. И будто лечу я. Лечу высоко, лечу издалёка и лечу далеко. И до поры до времени полёт этот отличался он от обычного полёта дракона, только тем, что крыльями не нужно было воздух месить, а так всё, как всегда: наверху – свет и синева, вокруг – облака, внизу – горные хребты, которые кажутся с такой высоты складками небрежно брошенного покрывала. И было мне поначалу хорошо и безмятежно. В общем, как обычно. Но потом – секунда прошла или вечность, не знаю, во сне разницы нет – я понял, что всё не так. Что всё отнюдь не как обычно. Что всё совсем-совсем иначе. Что полёт мой ни фига не свободен, что мной кто-то управляет, и этот кто-то сидит у меня внутри. Как только я это понял, тот, который во мне сидел, резко сбросил высоту и развернул меня в направлении двух невесть откуда возникших по курсу небоскрёбов. Эти рядом стоящие сооружения и подозрительно напоминали высотки Всемирного Торгового Центра, и в то же время абсолютно не походили на них. Одно было точно – в одно из них я должен врезаться. Никаких сомнений не было, что меня ведут на таран.