Чтение онлайн

Последнее сообщение эксперта на Архипыча большого впечатления не произвели.

– Ерунда, – произнёс он с плохо скрываемой похвальбой. – Любой маг первого ранга, а тем более ранга высшего, не говоря уже о великих, распечатает на раз, и даже не чихнёт.

Самохин спрятал монокль в нагрудный кармашек, закрыл его, вжикнув молнией замка, после чего сказал, умудрившись совершенно индифферентным голосом вложить в свои слова особенный смысл:

– Заметьте, не я это первым сказал.

Архипыч озадаченно хмыкнул и задумался. Всерьёз так задумался. Было над чем. Магов-то первого ранга в Городе человек тридцать всего наберётся, а высшего и того меньше – шесть. Шесть – это, включая самого Архипыча и его вечно пропадающего в Москве начальника. Ну а великих в нашем городе нет. Из ныне живущих не добрался ещё никто до такого уровня.

Я воспользовался заминкой кондотьера и, вступая в разговор, обратился к эксперту:

– Скажи, Модест Владимирович, а как это заклятие действует на тех, у кого Силы нет? Как в таком случае пресловутое послание Ланьлинского насмешника работает? Сколько не думал, так понять и не сумел.

– Как я уже сказал, что это заклятие резонансное, – спокойно, как и полагается настоящему профессионалу, стал объяснять Самохин. – Чтоб оно сработало, большой Силы на самом деле не нужно. Незначительная Сила самого заклятия попадает в резонанс с незначительной Силой жертвы, и всё. Незначительное на незначительное даёт на выходе значительное. И это не арифметическое сложение Силы, это – синергия, это – взрыв.

– А всегда резонанс случается? – спросил я и стал умолять мысленно: "Скажи, что нет, скажи, пожалуйста".

Однако ответ эксперта был скор и безжалостен:

– Да, Егор, всегда. Рано или поздно, но обязательно. Временные рамки – одни биологические сутки.

– И через какое время наступает кризис? – подхватил тему Архипыч.

– В среднем через трое суток плюс-минус пять часов, – ответил Самохин. – За это время идея о никчемности собственного существования достигает апогея, а мысль, что иного выхода из этого наполненного страданием бытия помимо самоубийства нет, становится предельно очевидной. Дальнейшая песня стара как мир: в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними, умереть, уснуть и видеть сны. Слова Шекспира, музыка народная.

– Короче говоря, купили мы дуду на свою беду, – подытожил Архипыч и зло пнул пустую бутылку из под колы. Затем кивком поблагодарил Самохина и обратился ко мне: – Если насчёт Леры не ошибаешься, сколько ей осталось?

До меня не сразу дошёл жестокий смысл вопроса, а когда дошёл, я пожал плечами:

– Не знаю. – Потом прикинул вслух: – Что-то около суток прошло, получается, осталось около двух. – Сказал и схватил за рукав комбинезона собравшегося идти Самохина: – Подожди, Модест Владимирович. Скажи, а как-то можно этому заклинанию противодействовать?

– Конечно, – ответил эксперт.

В моей душе затеплилась надежда.

– Как?

– Например, можно пострадавшего усыпить, – сообщил Самохин. И не успел я добавить, что это очевидно, как он добавил: – Только ненадолго. Надолго усыплять нельзя.

Я насторожился:

– Почему?

– Чревато. Мозг-то во сне полностью не выключается. Так что через десять-двенадцать часов кошмарные сновидения по любому разрушат сознание, фиг потом в кучу соберёшь. Жить пациент будет, но станет идиотом. В самом что ни на есть клиническом смысле этого слова.

Тут уже и Архипыч подключился:

– А ещё какие-нибудь варианты есть?

– Есть ещё один, – кивнул Самохин. – Можно оттянуть финал, опрокинув несчастного в растительное состояние и удерживая, пока Силы хватит.

– Не вариант, – мотнул головой Архипыч.

Эксперт развёл руками:

– Других способов нет. Во всяком случае, я их не знаю.

И на несколько секунд после этих его слов воцарилось молчание, какое случается, когда мысли собеседников разбегаются в разные стороны.

– Иное слова, что та солома, – нарушая тишину, посетовал Архипыч, – разгорится, не зальёшь.

А мне в худшее верить не хотелось.

– Модест Владимирович, – спросил я, – скажите, а это заклятие отменяемое? Или в принципе обратного хода не имеет?

– Отчего же, имеет, – сказал Самохин. – Хотя и особо опасное, а отменяется как все прочие.

– То есть затейник должен лично отменить свою волю?

– Именно так. Он должен взять свое слово обратно. А что, Егор, ты в курсе, кто трикстер?

Я помотал головой и развёл руками – увы.

Архипыч тем временем нашёл глазами Борю Харитонова, который в тот момент руководил погрузкой в "газель" троса отврата, концентраторов Силы и прочих спецсредств, сунул два пальца в рот, свистнул по-разбойничьи и махнул рукой:

– Эй, Улома, греби сюда. – А когда Боря подошёл, всучил ему журнал в руки и выдал распоряжение: – Возьми парней человек пять, смотайся на склад Первой типографии, раскопай и изыми весь тираж вот этой вот мути. Как изымешь, вывези куда-нибудь загород, облей горючкой и сожги к едрени фене. Задача ясна?

– Так точно, мой коннетабль, – не вдаваясь, как и подобает настоящему солдату, в суть происходящего, ответил Боря.

– Вопросы?

– Расплачиваться или грубо взять?

Архипыч вопросительно посмотрел на меня.

– Уже оплачено, – пояснил я. – А с редактором договоримся.

– Ещё вопросы есть? – вновь повернулся Архипыч к Боре.

Тот вытянулся в струнку.

– Никак нет, мой коннетабль.

– Тогда вперёд и прямо.

Боря отсалютовал уставными "вилами" и пошагал к "хаммеру", раздавая на ходу распоряжения. Чётко раздавая. Как бравым воякам и положено.

А фиг ведь скажешь, что с бодуна, невольно изумился я. Геройский мужик. Из нашенских. Из тех, кто во хмелю неукротим, но и в похмелье, каким бы жестоким оно ни было, несгибаем.

– Господа, я ещё вам нужен? – поинтересовался тем часом Самохин.

– Пока нет, – развернулся к нему Архипыч. – Но если что…

Он не успел закончить.

– Всегда, – приложив руку к сердцу, заверил вольнонаёмный эксперт.

Как только мы остались вдвоём, Архипыч положил мне руку на плечо и обратился доверительно:

– Что будем делать, Егор?

– Вы – не знаю, – ответил я. – А я буду искать того, кто всё это затеял. Мне Леру спасать надо. По-любому.

– С чего начнёшь?

– Да я, собственно, уже начал. С версией определился, сейчас начну отматывать клубок. К Бабенко поеду, к автору стишков. Правда, думаю, это не последний пункт. Думаю, промежуточный.

– Правильно, думаешь, – согласился Архипыч. – Не знаю я такого первостатейного мага Бабенко. А если я не знаю, стало быть, нет его. Стало быть, товарищ – либо начинающий, либо профан.