Чтение онлайн

– Тогда удивляться нечему. Как говорил один блатной, сами мы Тёмные, но перспективы у нас светлые.

– Пусть их, – сказал Архипыч и смачно сплюнул.

– Пусть, – согласился я.

Убедившись, что москвич и Наша Маша уже покинули двор, старый кондотьер энергично, будто пружина у него в одном месте сработала, вскочил на ноги.

– Ну что, погнали наши городских? Сделаем это дело, потом о своём поведаешь. И его сделаем.

– Сразу предупреждаю, – сказал я, хватая его протянутую руку, – Силы у меня ноль.

– Это даже не вопрос, – потянув меня, сказал Архипыч. – Будет тебе, Егор, Сила. Напрямую подсоединим к одной из ближайших линий.

– Тогда, Серёга, ладно. Тогда сиречь всех на кичку.

Когда мы подошли к томящимся в ожидании кондотьерам, полковник хлопнул в ладоши и выдал сразу несколько команд:

– Внимание. Работаем по варианту "Кондор". Оцепление – готовность ноль. Нырок – ликвидаторов на рубеж атаки. Группа прикрытия – один пояс дракону. Самохин – ловушку времени в исходное. Вопросы есть?

Никто из молотобойцев не издал ни единого звука.

Пробежав взглядом по напряжённым лицам подчинённых, Архипыч удовлетворённо произнёс:

– Отлично. У матросов нет вопросов, касса справок не даёт. Тогда – к бою!

И всё завертелось.

Бойцы оцепления подняли с земли и растянули по периметру состоящий из нескольких плотно соединённых сегментов трос отврата. Нырок и ещё четыре боевых мага, выхватывая на ходу мечи из ножен, рванули к скрытому в сером тумане зданию. Эксперт по заклинаниям Самохин раскрыл стоящий на столе футляр и вытащил из него некий артефакт, внешне очень похожий на авиационные часы. А к нам с Архипычем подбежали два спеца из группы прикрытия. Один протянул командиру чёрную папку, а другой стал надевать на меня боевой пояс – обязательный элемент экипировки всякого молотобойца. Внешне он напоминает одновременно и чемпионский пояс, и страховочный пояс электрика-верхолаза: широкий ремень из толстой кожи, колдовской орнамент, огромной бляха с гербом местного поста и две ниспадающие к земле цепи для отвода излишков Силы.

Когда пояс был затянут, Архипыч сунул мне ручку и раскрыл папку:

– Подписывай, дракон.

– Что за фигня? – спросил я, постучав ручкой по листу.

– Расписка, что вступаешь во владение пояса лишь на срок проведения операции.

– Подготовились черти, – хмыкнул я и, не читая, поставил внизу размашистую подпись. Нате вам, перестраховщики.

Но это было ещё не всё.

– И тут подпиши, – подсунул мне Архипыч следующий лист и, упреждая возможный вопрос, пояснил: – Инструкция по мерам безопасности.

– С ума сойти, – только и выдохнул я. Но подписал. После чего спросил: – Теперь всё?

– Нет не всё, – сказал Архипыч. – Вот это ещё с этим ознакомься.

И протянул очередной лист, на котором было крупным шрифтом напечатано следующее:

Тринадцать остановок в пути.

1. Всё изменяется.

2. Явное скрыто не для всех.

3. Шестнадцатый камень за пазухой.

4. Подумай о том, как это глупо – думать.

5. Форма – это и есть содержание.

6. Выбора нет.

7. 1,4,6 отменяют 10,4,11.

8. Время – для профанов.

9. Мири миры ритмом.

10. Ничего не меняется.

11. Выбор способа за тобой.

12. Искренность действует.

13. Ещё не конец.

– Что за бред? – пробежав глазами по тексту, спросил я.

– Напутствие Мастера пояса, – пояснил Архипыч.

– Чего-то, знаешь, ни хрена я тут не понял.

– Не смущайся, я тоже ни хрена не понимаю. И никто ни хрена не понимает. Это список с уцелевшего фрагмента, остальное сгорело лет пятьсот назад.

– Ну и какого тогда паримся?

– Ритуал.

– Ритуал? Тогда – ой. Теперь всё?

– Теперь всё.

– Как пояс своим сделать?

– Прочти надпись на бляхе.

Я вжал живот, развернул медную бляху к себе и вслух прочёл надпись, выведенную поверх замысловатого герба:

– In Hoc Signo Vinces.

– C этим знаком ты победишь, – перевёл Архипыч мёртвую латынь на живой русский.

Он ещё заканчивал фразу, а меня уже накрыло Силой. Такой Силой, какой у меня сроду не было. Цвета стали более яркими, звуки насыщенными, время замедлилось, пространство раздвинулось и как будто приобрело ещё несколько дополнительных измерений. Сделалось легко, я перестал ощущать тяжесть тела, появилось ощущение полёта. Тревоги исчезли. Напрочь. Все. Зато нахлынули и подхватили эмоции, названия которым нет в обыденном языке. Внутри стало нарастать ожидание чего-то очень-очень важного, необъяснимо прекрасного, что таилось до поры до времени в глубинах души, но боялось всплыть на поверхность. А через миг-другой это важное уже проявилось, вырвалось на волю и окончательно сокрушило неподъёмную тяжесть жизни.

Мой Взгляд к той секунде обрёл должную силу, теперь я видел, что творится за пеленой Завесы Анкара. Видел всё. Скелет здания в лесах из армированного алюминия, подъёмный кран, монтажные конструкции, всякую строительная дребедень на технологических площадках. А также видел теперь, что на уровне четвёртого этажа в неловкой позе висит в воздухе мальчишка лет семи, а на уровне пятого застыл в мощном и хищным прыжке чёрный ноббир.

Демон-убийца выглядел таким, каким изображён он на страницах "Герметического бестиария" Эйсельмаера: три омерзительных морды, четыре перепончатых крыла, две мощные задние лапы и четыре передние, две из которых, короткие, оснащены когтями-саблями, а две длинные – без когтей, но загребущие. И хвост ещё. Длинный, с роговым отростком на конце, мощью своею ничуть не уступающий молоту, которым заколачивают в грунт сваи.

И задумался я при виде этого кровожадного уродца: интересно, что за психическая болезнь поразила мозг того великого мага, чья больная фантазия закинула подобный образ в Запредельное? Не было у меня ответа на этот вопрос. Одно понимал: дядька был раненным на всю голову.

Разглядев демона во всех его жутких деталях, я перевёл Взгляд на ребёнка.

Мальчишка глядел на мир широко раскрытыми, безумными глазами. Он был не столько напуган всем происходящим, сколько шокирован столкновением с чем-то совершенно неподъёмным для его юного сознания. Вполне нормальная реакция. Человеческая.

Не отводя глаз от пацана, я прислушался к себе и явственно услышал то, что должен был услышать по отношению к этому человеческому детёнышу. Чувство ответственности. Это чувство не имеет рационального объяснения, оно либо есть, либо нет его. Если есть, то порождает чувство долга и толкает в бой на уровне инстинкта.

Выждав некоторое время, Архипыч толкнул меня в плечо:

– Ну что освоился?

– Освоился, – кивнул я.

– Всё нормально?

– В целом да.

– Обстановку оценил?

– Более-менее.

– Ну и как оно?

– Интересное кино. Только, сдаётся мне, до финальных титров доживут не все.

– Не грузись, дракон, всё обойдётся.

– Верю, но берут сомнения. – Я махнул рукой в сторону пацана. – Трансформировать-то его трансформируем, а что дальше? Сознание не крякнет? Не сойдёт с ума? Не случится эффекта Чжоу Чжи? А ну как случится. Будет потом до самой смерти разбираться: человек ли он, которому снилось, что он был птицей, или птица, которой снится, что она человек?