Чтение онлайн

А чтобы действительно понять, что пути господни воистину неисповедимы, хочу заметить, что Йона, мой первый внук, родился в субботу, и не в каком-нибудь обычном родильном доме, а непосредственно в машине компании «Убер», и роды его в силу необходимости принимал мой сын. Адвокат с инженерным образованием! Все окончилось благополучно! Я уверен, что помог Хоттабыч!

История эта была во всех сетях и во всех новостях. Не верите? Спросите товарища Гугеля! Моего сына зовут Нив, фамилия, естественно, Давидович, а жену его – Эрика. Дай им Бог всего, чего они пожелают! Ну а теперь все вместе: бли

ин ар!

Есть такая, к сожалению, не очень веселая песня на идиш, но от которой на сердце действительно становится легко. Называется она «Аб

гизнт, аб парнсы». Ее пели и до сих поют на всех еврейских свадьбах. Кстати,

и

диш – это почти забытый язык восточноевропейских евреев, построенный на невероятной смеси немецкого, польского, русского и иврита. Так вот, песня эта повествует о том, что крепкое физическое здоровье, объединенное с постоянно возрастающими финансовыми показателями в производительной сфере, является необходимым и достаточным условием для достижения счастья. Проблема, естественно, во времена застоя состояла в том, что песня эта была не совсем созвучна с так называемой партийно-комсомольской духовностью того времени. Но они ведь не знали

и

диш, а мы – «таки да»!

Я вырос в доме, где «государственным языком» был

диш. Родители научились русскому языку уже в зрелые годы. В детстве

и

диш для меня был всегда источником стыда.

Несмотря на то, что на концерты Сиди Таль (известная певица, исполнявшая еврейские песни на

диш) я всегда ходил с удовольствием, так как прекрасно понимал все слова, громкий

и

диш бабушки на весь троллейбус, доносящийся из района передней двери и проверяющий, успел ли я заскочить в троллейбус через заднюю дверь, заставлял меня беспокойно крутиться по сторонам с явной целью демонстрации того очевидного для всех пассажиров факта, что эти незнакомые, сверлящие и булькающие слова ко мне лично не имеют никакого отношения.

С тех пор прошло уже достаточно много времени. Семь лет в Израиле и 34 года в Америке могут многому научить. Я, конечно, давно перестал стесняться

диш, считаюсь достаточно хорошим аккордеонистом, специализирующимся в жанре клезмерской музыки, и до сих пор наслаждаюсь непереводимыми шедеврами этого языка и его безразмерным, безвременным и порой весьма грустным юмором.

Клезмерская музыка – эта весьма специфическая музыка тех же восточноевропейских еврейских местечек. Послушайте ее, не пожалеете! За душу берет сразу и надолго! Стиль немного смахивает на цыганский, но гораздо больше душевной грусти! Если не найдете у товарища Гугеля, позвоните! С удовольствием и спою, и сыграю!

Но вот недавно на одной из моих лекций в Аризоне, относящейся к вопросу «критериев кошерной пищи и их связи с реинкарнацией в иудаизме» (не надо пугаться – пока!), мне пришлось столкнуться с человеком, который был крайне возмущен тем фактом, что я публично утверждал, что

диш, по сути дела, украл у «ашкеназийских» (восточноевропейских) евреев могущество священного языка иврит и превратил язык евреев этого европейского региона в некое подобие современной русской попсы, вместо того, чтобы оставаться на пьедестале совершенства классической музыки.

Студент мой был выходцем из России, но русского не знал, однако чуть-чуть знал

диш. И он мне прямо на месте достаточно чисто напел именно эту песню, «Аб гизнт, аб парнсы», совершенно справедливо заметив, что нельзя без восхищения слушать эти слова, понимая их вечную философскую универсальность в нашем бездуховном мире. Традиция, утверждал он, музыкально цитируя Тевье Молочника, героя известного спектакля «Скрипач на крыше», является именно тем средством, которое всегда помогала евреям выжить в самые трудные времена.

Мне, конечно, опять стало стыдно. Но не потому, что я был согласен с его словами. Я, конечно, был категорически против его банального заявления, столь распространенного в нашей политически корректной диаспоре. Мне было стыдно просто потому, что он, к сожалению, попался на эту старую провокационную наживку, которой я пользуюсь уже много лет для начала разговора во время лекции. Но мы оба любили одну и ту же песню, поэтому я решил быть к нему помягче.

Итак, я попросил Давида (так его звали) перевести мне слова нашей песни на английский, что он, естественно, незамедлительно сделал, и сделал, надо заметить, весьма искусно. Я начал свой допрос с пристрастием очень осторожно, вначале поинтересовавшись, знает ли он, что означает, к примеру, его собственное имя. Естественно, последовал гордый ответ Давида, заявившего, что это имя ему было дано «по традиции» в честь давно почившего дедушки, и это также имя «по традиции», естественно, великого еврейского царя. Но когда я ему сказал, что имя это имеет еще и скрытый, гораздо более важный смысл, означающий «возлюбленный» в переводе на русский язык, он начал слегка волноваться. В аудитории начали снисходительно улыбаться.

Представляете, такое мужественное мачо– имя, а тут – «возлюбленный!» Хорошо еще в Аризоне дело было! В Калифорнии с политической цензурой меня бы съели на месте. Но у меня милости в этих вопросах просить нельзя. С нашими «традиционными традициями» у меня лично большие проблемы. Ведь дело не в том, что означает это имя, а в том, почему именно этому еврейскому царю дали именно это имя, «возлюбленный», в библейской литургии? Главное, чей возлюбленный? Оказывается, возлюбленный Бога, господа хорошие!

Все наши Додики, Давидики, Дэйвы, Дауды, Давидсоны, Давидовичи, Давыдовы, Дэвидсы, и так далее, никогда не смогут понять величайшую идею пророчества, связанную с этим именем, до тех пор, пока не обратятся к оригиналу, то есть к высочайшей духовной системе строго зашифрованной коммуникации, называемой иврит.

– А сейчас, – сказал я Давиду, который уже очень внимательно меня слушал, – я попытаюсь просунуть «верблюда в игольное ушко». Для этого мне нужно, чтобы вы вообразили себе шпалы. Одна шпала вкопана в землю вертикально. Высота ее два метра, ширина – полметра. Стоит в пустыне. Почему в пустыне? Чтобы не отвлекаться. Представили? Прекрасно! Вот так примерно выглядит первый энергетический элемент в системе коммуникации иврит, называющийся вав, физически откликающийся на звук вэ, грамматически переводящийся на русский язык артиклем «и» и имеющий столько внутреннего смысла, что в нашей Школе Мистической Мысли Сгул

только на поверхностное знакомство с этим знаком тратится около четырех часов лекционного времени. Этот знак представляет собой «внутреннюю сущность» имени Давид. Сгул

а

, кстати, в данном контексте означает «мистический метод для достижения определенной цели». Об этом слове мы еще поговорим.

– Теперь напрягитесь немного, – продолжал я наращивать степень сложности управления воображением. – Если сверху к этой вертикальной шпале горизонтально приварить другую шпалу, длиной в полтора метра и шириной тоже в полметра, но приварить ее не посередине, а так, что с правой стороны останется полметра, а с левой – целый метр, то так будет выглядеть «правая и левая внешние сущности» имени Давид. Вот этот специальный знак, который мы только что построили, физически выражающий звук русского дэ, иврит определяет словом далэт и придает ему метафизическую сущность обобщенного понятия «дверь» в смысле входа и выхода, или перехода из одного пространства в другое.

– А почему бы вам не нарисовать эти знаки на экране или просто показать нам их изображения, – раздался голос разума из аудитории. – Было бы гораздо легче, не правда ли?

– Конечно, – сразу согласился я, – было бы действительно гораздо легче, но знакам этим для того, чтобы эффективно функционировать, необходимо человеческое «воображение», а не просто «созерцание». Воображение всегда проактивно, а созерцание – пассивно. Знаки – рыбы, созерцание – суша, воображение – вода. Рыбы должны плавать. Поэтому чтение гораздо богаче и театра, и кино!