Чтение онлайн

— Что? — мама хлопает глазами.

— Не помните меня? Я Рустам Юсупов. Мы с вашей дочерью любили друг друга. И до сих пор любим… Спустя все это время, — говорит Рустам, — я хочу взять вашу дочь замуж. Не получается ни у нее без меня, ни у меня без нее…

Он смотрит на щель в двери в ту сторону, где я прячусь. Видит меня.

— Выходи, Алина. Хватит прятаться.

Я выхожу. Ноги ватные.

Мы смотрим друг на друга. В его глазах — боль, нежность, решимость. Немного иронии. Потому что знает, что я все равно сдамся. Он же победил… В моих — слезы…

Мама переводит взгляд с него на меня. Потом снова на него…

— Я сейчас могу со всей ответственностью вам сказать, что все будет хорошо у вашей дочери… Может тогда я и не внушал вам доверие, но сейчас… капитальный ремонт вашего дома- моя сфера ответственности. Но знаете, что-то я осмотрелся и решил, что эти дома под снос. А жильцов можно переселить в какой-нибудь коттеджный красивый поселок…

Вот же жук! Пытается мать купить!

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, и вдруг меня снова накрывает. Тошнота подкатывает к горлу, резко, неконтролируемо.

— Я сейчас… — пищу я и бегу в туалет.

Захлопываю дверь, меня выворачивает. Стою на коленях, трясусь, а в голове стучит: «Только не сейчас, только не при нем»…

Слышу в спину в нашей микроквартире с такой жуткой слышимостью…

— Да это вам загородный дом с коттежным поселком понадобится. Что теперь мне решать-то? Обрюхатил и рад! Уже теперь и не решишь… Конечно, забирай…

Стук в дверь.

— Алина? — его голос. — Ты как?

Открываю дверь. Он стоит на пороге, в руке стакан воды. Мама за его спиной — с очень странным выражением лица. Понимающим. И даже совсем не злым…

Я беру воду, пью мелкими глотками. Чувствую, как краснею.

— Я… наверное, отравилась чем-то, — пытаюсь нелепо девальвировать драматизм момента…

Мама сзади хмыкает.

— Ага, отравилась. Девять месяцев будет длиться, — ворчит она, но в голосе — смех сквозь слезы. — Ох, Алина… Ах ты… Ну, иди сюда, дурочка.

Она обнимает меня, а я смотрю на Рустама.

В его глазах — шок. Потом понимание. Потом такая радость, какой я никогда не видела.

— Алина, — говорит он тихо. — Ты… мы?

Я киваю. И чувствую, как внутри тает последний лед.

— Я олно понять не могу… Твой доктор мне какие- то там уколы ставил… Типа чтоб не залетела!

Он машет головой.

— Это? Да ну нет! — словно вспоминает, — витамины. Зачем тебя травить гормонами было?

— То есть…?

— То естт- смеется он, — с самого начала, Алин. Надо было замок покрепче и прсолиднее, чтоб вернуть тебя в свою грешную жизнь- и чтоб уже обратно не вышла…

Он подходит. Берет мое лицо в ладони. Целует в лоб, в глаза, в губы.

— Никуда ты от меня не денешься теперь, киска, — шепчет.

Да знаю я…

Спустя эти пять лет я снова дома…

Ростов встречает солнечную весну.

Люблю таким Ростов.

Ярким, весенним, почти майским — хотя на календаре только апрель. Солнце заливает крыльцо роддома, играет в лужах, отражается от стекол машин, которые выстроились вдоль дороги.

Я стою на ступеньках с комочком жизни в руках и чувствую, как сердце разрывается от счастья.

Дочка.

Наша дочка.

Маленькая, сморщенная, с темными волосиками и такими знакомыми глазами — в них уже угадывается тот самый разрез, который сводит с ума. Рустам смотрит на нее и не может насмотреться.

— Дай подержать, — просит он в пятый раз за последние полчаса.

— Не дам, — улыбаюсь я. — Уронишь.

— Я никогда ничего не роняю, — он забирает дочку так бережно, как будто она сделана из хрусталя. И лицо у него при этом — такое, что я готова расплакаться, — словно бы опыта у меня не было…

— Бери…

Сильный, опасный, властный Рустам Юсупов держит на руках нашу кроху и смотрит на нее с таким благоговением, с каким, наверное, смотрел бы на божество.

— Красивая, — шепчет он. — Вся в тебя.

— Глаза твои, — отвечаю. — И характер будет твой. Уже сейчас орет как резаная, когда не по ее.

— Словно бы ты не такая…

А я, передав новорожденную малышку отцу, опускаюсь на колени и обнимаю годовалого сыночка, Юсупчика… Да уж… Теперь у нас перестановка мест слогаемых… Был Юсупов Рустам Юсупович, теперь Юсупов Юсуп Рустамович… Кавказские заморочки на эти гиперимена…

— Как ты, мой сладкий?

Эти три дня в роддоме были каторгой еще и потому, что мы впервые расстались с Юсупчиком…

— Он держался, как настоящий мужчина, да, Юс?

Наш мальчик только начал болтать, но бегает уже активно… И такие глазки… Бойкие… И осознанные…

Да, Рустам мне не дал передышки. Не успела родить и через несколько месяцев снова забеременела… Вот так теперь… И это не про «отстреляться»… Думаю, эти наши детишки не последние…

«Очень уж хорошо получается», — как шутит он. А еще шутит про семейную ипотек и материнский капитал… Он как раз был одним из авторов нового законопроекта по поощрению демографии молодых семей… Вот, теперь кичится, что сам подает пример…

Пока милуюсь с сыном, не замечаю, как муж любуется мной… Наклоняется, целует меня в губы.

— Спасибо, Алина.

За спиной сигналят.

Мы оборачиваемся. К крыльцу подъезжает черный джип, из которого выходят Демон и Тамара.

Тамара — в легком платье в пол, счастливая, сияющая. Демон — рядом, рука на ее талии, собственнически, любяще. Они, наконец, после всех перипетий, вместе… Только сейчас замечаю за драпировкой изысканной ткани, что у нее тоже округлившийся животик…

За это время все разрешилось у всех.

Они теперь официально муж и жена. Как только брак Тамары с Рустамом аннулировали (фиктивный, но оформленный по всем законам), Демон сделал предложение, хоть в это время и был не на свободе…. Скромно, без пафоса, но так, что Тамара плакала три часа. Я знаю — она мне рассказывала. Но это уже совсем другая история (спойлер, ее уже можно прочитать в полном объеме на сайте с огромной скидкой).

— Поздравляю! — Тамара подлетает ко мне, обнимает, целует в щеку. — Какая красавица! Можно?

Я киваю. Она берет дочку на руки, и Демон тут же наклоняется, рассматривая малышку.