Чтение онлайн

— Ты в порядке? — глубокий темный голос окутывает мой разум и вынуждает открыть глаза, чтобы не задохнуться в его пугающей хищной энергетике.

— Не думаю, — бурчу себе под нос и, закончив пристегиваться, нервно расправляю платье по бедрам, ощущая на себе пристальный прожигающий взгляд Айдарова. Его напряженная фигура слева от меня не двигается, точно так же как и машина, в которую я села в надежде, что мы сразу поедем и у меня будет время привыкнуть к нашим новым… отношениям. Ну или к тому, что вообще происходит между нами.

Но, видимо, Айдаров намерен отомстить мне за каждую минуту, которую я заставила его прождать.

Иначе у меня нет объяснения, почему он так смотрит и молчит. Это какой-то усовершенствованный вид пыток?

Не самое лучшее время выбрал.

У меня и без того нервы ни к черту. Не знаю, каким чудом я еще не отстегнулась и, убежав обратно в дом, не заперлась в нем за семью замками. Но, в отличие от меня самой, мое сердце пытается вырваться на свободу, истерично балансируя где-то между горлом и желудком. Все становится хуже от витающего в воздухе тяжелого аромата мужского парфюма, который просачивается под мою кожу и, точно жаркое южное солнце, прожигает до самых костей.

— Может, мы уже поедем? — немного взволнованно выдыхаю и пытаюсь сосредоточиться на пылинках в салоне машины, но, пожалуй, здесь стерильнее, чем в операционной.

Задумчивая пауза затягивается, прежде чем ее нарушает тяжелый тон Айдарова:

— Есть какие-то пожелания?

— Нет, — слишком быстро срывается с моих губ. — Давай просто поедем, — жестикулирую, — без разницы куда.

— Для человека, требовавшего свидания, ты слишком нервничаешь.

Тихий хриплый смех. Сначала я даже не верю, что слышу его, но, когда этот звук согревает меня каскадом мурашек, мне становится действительно не по себе от внезапного потепления в салоне. Кажется, мне стало душно… И я убеждаюсь в этом из-за невозможности говорить членораздельной речью, но все же пытаюсь:

— Для человека, в котором растет маленький человек… это нормально.

Хаким снова издает хриплый смешок и наконец трогается с места, бросая голосом, окрашенным меланхолией:

— Чувствую, это будут веселые девять месяцев.

Мне хочется съязвить ему в ответ, но останавливаюсь, задумавшись. А действительно… как пройдут эти месяцы? Как изменится мое тело? Каким станет мой образ жизни? Как будет протекать беременность и роды? Справлюсь ли я? А что, если во мне не проснется материнский инстинкт? И будет ли Хаким рядом со мной?

— Ты любишь азиатскую кухню? — Айдаров вытягивает меня своим мягким голосом из круговорота мыслей, и я благодарна ему за это. — Правда, я не знаю, можно ли беременным такую еду…

Поворачиваю голову и вижу, как он взъерошивает кудри на затылке, явно испытывая то же замешательство, что и я. По крайней мере, мне очень хочется в это верить.

И знаете что… я вот прямо сейчас ловлю себя на таком странном ощущении: когда ты долго-долго преодолевал полосу препятствий, а потом в один момент остановился и понял, что бежать больше некуда. И незачем… Мне кажется, вот именно это чувство мы и разделяем с ним. Одно на двоих. Наверное, впервые открыто и искренне.

Я делаю размеренный вдох, позволяя несуществующему облегчению окутать меня, и даже чувствую, как на моих губах появляется намек на улыбку, когда говорю шепотом:

— Беременность не болезнь.

Хаким хмурится и оценивает меня скептическим взглядом, задевая им мои острые коленки, впалый живот, на котором платье сидит свободнее, чем нужно, и заканчивая мешками под глазами. За последние пару недель я сбросила достаточно, чтобы это отразилось на моем внешнем виде. И если синяки мне удалось замаскировать тональником, то вот излишнюю изможденность и усталость косметике скрыть не под силу.

— Твои глаза говорят иначе, — наконец подытоживает он, закончив изучать меня. — Я молчу о теле, худоба которого граничит с анорексией.

Неужели все настолько плохо?

Отворачиваюсь к окну и бурчу себе под нос:

— Оставь мое тело мне.

— Не могу. Ты носишь нашего ребенка. Поэтому твое тело и то, как ты питаешься, — первое, за чем я буду следить.

Качаю головой в каком-то недоумении.

— Почему все так абсурдно? — шепчу больше себе, чем Айдарову.

Но, разумеется, он все слышит и даже говорит то, что становится для меня большой неожиданностью… Не думала, что доведется услышать такие слова именно от него:

— Послушай, я тоже чувствую себя… — Хаким разжимает и сжимает длинные пальцы на руле, добавляя хрипло: — странно во всей сложившейся ситуации, но я принял для себя решение, и будет лучше, если ты не станешь усложнять все. — Он прочищает горло. — Нам обоим нужно дать друг другу время.

Я даже открываю рот, немного опешив от услышанного, но, когда Хаким поворачивает голову и ловит меня на дно своих металлически-серых глаз, вновь отворачиваюсь и принимаюсь взволнованно потирать бедра.

— Ладно. — Сглатываю и, кивнув, провожу ладонями по коленкам, сжимая их. — Это кажется неплохой идеей. Давай остановимся и где-нибудь перекусим. Для начала…

Хаким привозит меня в ресторан паназиатской кухни, который совсем не назовешь романтичным. Хотя, с другой стороны, сейчас мне гораздо уютней так, чем если бы обстановка была более интимной и приватной. Пускай вокруг шум, гам и практически негде сесть.

Пока Хаким общается с официантом, я с любопытством разглядываю нетипичный дизайн без единой восточной детали, но вызывающий ассоциацию с аутентичными корейскими заведениями. С кучей стеклянных перегородок. С открытой кухней, на которой я прямо сейчас вижу повара, играющего с пламенем в процессе создания своего очередного шедевра. С другой стороны повара лепят лапшу на высоких стойках, другие жарят вок, а в центре зала бар с разливом напитков. Действительно без восточных намеков в интерьере и без навязчивой декоративности, но ты все равно попадаешь в атмосферу азиатской забегаловки.

На самом деле я далека от всего этого, точно так же как и от паназиатской кухни, поэтому даже не стала тратить время, разглядывая непонятное меню, позволив Айдарову по-джентльменски заказать для меня луковый суп с креветками, палтуса с эталонным французским пюре и тартар из тунца с икрой… по крайней мере, это то, что мне удалось запомнить. Не знаю, зачем Хаким заставлял потеть бедного официанта, который едва успевал вбивать его заказ в планшет. Я сдалась еще на палтусе, но все такое свежее, яркое и вкусное, что я не удерживаюсь и от закуски из хрустящих листьев шисо. Когда, в отличие от меня, Айдаров обходится одной порцией гедза, стаканом воды и кофе. Его большой палец неспешно поглаживает керамическую чашку, в то время как Хаким контролирует каждое мое движение взглядом, из-за которого я чувствую тянущую тяжесть, наполняющую низ живота жаром. Это заставляет сердце в моей груди биться чаще. Шум вокруг становится ненавязчивым фоном. Остаемся только он и я. И это сбивает с толку…

— Что? — не выдержав, бубню с набитым ртом и тут же прикрываю его ладонью, смутившись своей бестактности. На что Айдаров лишь откидывается на спинку стула и усмехается, продолжая разглядывать меня томным взглядом.

— Ничего, — наконец произносит он, постукивая указательным пальцем по бедру. — Просто приятно видеть, с каким аппетитом ты отправляешь еду в желудок.

Беру белое махровое полотенце, пропитанное ароматной мятой, и промокаю им губы, понимая, что действительно наелась досыта. С учетом того, сколько я ела в последнее время, у меня сейчас случится белковая передозировка.