Чтение онлайн

– И еще, те проблемы с помещением, там тоже не все чисто. Я помогу тебе уладить. И я знаю, тебе нужны деньги на Акима. Я могу кое-что подкинуть. Только не тратить их на того убийцу Ивана. Скоро ты меня еще поблагодаришь, что я избавил тебя от него.

– Засунь свои деньги, сам знаешь в какое место, - в ее глазах нет ненависти, хуже, там презрение, будто я настолько недостойный человек, что ей мерзко принять от меня любую помощь.

А я ведь от всего сердца, предавая Нату…

Слил ей важную инфу. И ни грамма благодарности.

– Я никогда не хочу тебя больше видеть. И держи свою Нату на коротком поводке. А лучше исчезните оба, растворитесь, - она обходит меня и поднимается по ступеням, скрывается за дверями больницы.

Отвратительное послевкусие. Разговора не получилось. Хоть я надеялся, что мы сможем говорить как адекватные люди.

Ната… она развела нас с Анфисой. Но она это делала, потому что любила меня. Больной любовью, но и у меня к ней чувства больные…

Но кто еще ради меня на такое пойдет? Можно, ли ее понять?

Или мне стоит рвать эти отношения, пока я еще могу уцелеть?

Анфиса

К банковской ячейке я легко смогла получить доступ. Иван постарался. Когда я ее открыла, то увидела деньги. Их довольно много.

У Вани видимо осталось с прошлой жизни, да и все эти годы он работал.

Закусываю губу, чтобы не расплакаться.

Замечаю на дне записку. Открываю белый запечатанный конверт.

«Анфиса, если ты читаешь это письмо, то со мной случилось то, что и должно было. Я знаю, что недолго мне осталось ходить на свободе. Только не переживай. Изначально я понимал, что так и будет. Я благодарен тем годам, которые мне посчастливилось провести с вами. Тебе и Костику эти деньги помогут. Я их для вас берег. Знайте, мои любимые, где бы я ни был, пока дышу, я всегда буду думать о вас».

И тут я не выдерживаю, слезы все же катятся из глаз. Ваня думал о нас, готовился, предполагал. Уникальный человек.

Но я не возьму этих денег. Есть на то причины.

Точнее возьму, но тратить не буду. Сама выкручусь. Я все придумала уже.

Сегодня утром продала дом. Очень больно, что Аким старался, строил, а мы так в нем и не пожили, еще и такое там случилось из-за Максима и Наты.

Тут же вспоминаю, как встретила его позавчера у больницы. Что он молол! Оправдывал свою Нату. Теперь я до конца понимаю, почему он делал из меня ее копию, он на ней повернут, окончательно и бесповоротно.

Чтобы она ни сотворила, он ее оправдает.

Мне жутко, что я была частью этого больно треугольника. Еще испытывала чувства к Максу. Кажется, что это даже было не со мной.

Потом уже дома я долго отмывалась в ванной, после разговора с ним.

Но все же я рада, что наша мерзкая беседа состоялась. Он ляпнул то, что мне помогло. Француз и мои проблемы с помещением – это Ната.

Мои люди тоже нашли кое-какие странности по французу, но благодаря Максу все быстрее встало на свои места. Хоть и без него я бы справилась.

На работе я устраняю последствия прорыва. Также подстраховалась, наняла юриста, навестила одного влиятельного местного чиновника, чтобы меня не смели выгнать из помещения. Стала действовать на опережение. Ведь Ната хочет любыми способами сломать мой налаженный бизнес, уничтожить моего сына, меня.

Но у нее это не выйдет. Нет.

Но эти вопросы могут подождать. Сейчас у меня на очереди дело важнее этого всего. И я готова даже отдать свой бизнес, лишь бы у меня все получилось.

Именно сегодня день икс. И я страшно нервничаю.

Забираю деньги из ячейки. Еду по делам. Но мысли все равно далеко. Я запустила процесс, но на данном этапе от меня уже ничего не зависит.

Остается только ждать результата.

Понимаю, что на работе от меня толку мало, сделав все первоочередное, еду домой к сыну. У нас еще есть три дня, чтобы освободить дом. Заезжаю во двор, выхожу из автомобиля и оглядываю двор.

Костик так радовался нашему переезду, своему дню рождения, он был счастливый и улыбчивый ребенок. У него было два папы вместо одного.

А сейчас я должна забрать у ребенка этот дом, качели, фигурки, домики, которые Аким продумывал для него. Смотреть в его грустное личико, ведь рядом нет ни Ивана, ни Акима. Отвечать на вопросы, где они. И осознавать, насколько мой малыш изменился.

Он больше не улыбается. Конечно, я отвела его к психологу. Но разве можно этим компенсировать потерю людей, которые были частью его жизни?

И за это во мне поднимается волна ненависти. Я же уехала, отпустила их. Не было во мне ненависти, желания мстить. Я просто хотела жить. Но видимо, с ними так нельзя.

Надо отвечать, действовать на опережение. Бить. Да так, чтобы не могли подняться.

Больше я не намерена занимать оборонительную позицию, я буду нападать. И не успокоюсь, пока они не получат по заслугам. Если они считают, что я на это не способна, то очень сильно ошибаются.

Не успеваю зайти в дом, как раздается звонок адвоката Вани. От нервов аппарат выскальзывает из рук. Подбираю его с земли и затаив дыхание, принимаю вызов.

– Слушаю…

– Анфиса, должен вам сообщить прискорбную весть, - звучит монотонный голос мужчины. – Ивану стало плохо, его в срочном порядке госпитализировали. Врачи сделали все, что могли. Но увы…

– Он… - дальше в слух не могу этого произнести.

– Примите мои соболезнования.

А шумно выдыхаю. Не спешу радоваться. Еще рано.

Еще не верю. Неужели все получилось?

На похоронах собралось неожиданно много народу. Я практически никому не звонила. Но люди как-то узнали, пришли сами.

Я почти никого не знаю, но все подходят ко мне, высказывают соболезнования.

И мне стыдно и радостно одновременно. Не хочется, чтобы люди скорбели, оплакивали того, кого нет в гробу. Там совершенно другой, посторонний человек. А с другой радостно, что там реально нет Вани.

– Я не верю, что Иван мог такое совершить. Он же меня с того света вытянул и доченьку мою спас. Золотые у человека руки были. Он всегда будет в наших сердцах, - говорит мне какая-то женщина, вытирает слезы платочком, и сжимает в руках венок с траурными ленточками. – Он не за деньги, он мог и бесплатно, он реально любил людей. Лечить было его призванием.

– Он и меня с сыном спас… Он действительно невероятный человек. Гений с добрым сердцем, - отвечаю ей, и мы обнимаемся.

Плачу.