Чтение онлайн

Мне больно, от того, что все так сложилось. Я привыкла, что Ваня всегда рядом, а теперь придется его отпустить. Жить без него.

Новость о нем коснулась и пациентов из его прошлой жизни, они как-то узнали и даже преодолели дорогу, чтобы проститься с ним.

Гроб закрыт. Его не открывают, потому что таким было желание Ивана. Он хотел, чтобы его запомнили живым. И это объяснение всех устраивает.

Хотя немного страшно, если вдруг нагрянет полиция, если откроют. Но я списываю все на свой страх.

Затея действительно была очень рисковая. Найти людей и в следственном изоляторе, и в больнице, которые все срежиссируют слаженно и нигде не проколются. В больнице все оказалось проще, там работает врач, жену которого спас Иван. Он делал все не за деньги, а в благодарность. И там уже сам нашел тех, кто ему в этом помог.

А вот со следственным изолятором было сложнее, пришлось договариваться с вышестоящим руководством. Платить очень большие деньги. И там я боялась осечки.

И даже сейчас опасаюсь, что все вскроется. Но и похороны надо было устроить, чтобы не вызывать подозрений.

Костика, естественно, я не взяла. Сделала все. Чтобы сын даже не услышал о похоронах. Ему не нужна подобная информация.

Ваня жив, и Костик его ждет. И я верю, что еще все изменится, мы сможем увидеться.

Но не сейчас. Увы.

Церемония продолжается. Я общаюсь с людьми, слушаю истории, как и кого Ваня спас. После заказан столик в ресторане и будут поминки. Это уже для людей, которые искренне пришли проститься с Ваней, поблагодарить его и отдать дань уважения.

– Анфиса, прими наши поздравления, - слышу тихое над ухом, когда отхожу чуть поодаль перевести дух.

Я так ушла в свои мысли, что не заметила, как ко мне подошли… Ната и Максим.

Она в черном, откровенном платье, на высоченных шпильках. Он в черном костюме, а лица сияют. Еще и гвоздики притащили.

– Как вы посмели явиться? – от их наглости, даже на пару секунд теряюсь.

Именно из-за них с Ваней приключилось все это. И они пришли наслаждаться своими деяниями.

Выглядят они реально как одно целое. Видимо, после нашего разговора, Макс принял решение остаться со своей Натой. Как я и думала. Он принял ее черноту, впитал в себя. И стал таким же гнилым.

– Анфиса, ты реально за ним убиваешься? Неужели этот убийца был так хорош в постели? – выдает Натка, и глазами меня испепеляет.

В них столько черной ненависти, что я реально ощущаю жжение на коже.

– Так Аким овощ, этот вообще коньки отбросил, было два, не осталось ни одного, - едко выдает Максим и влюбленными глазами смотрит на свою Нату.

Нет, подобного я терпеть не намерена. И уж тем более отвечать им и спорить. Они же как вампиры будут питаться моими эмоциями.

– Прошу минутку внимания, - говорю очень громко, и при этом мой голос звучит ровно.

Все собравшиеся смотрят на меня. Я иду к гробу, твердой, уверенной походкой, оставляя позади себя этих уродов.

– Мы все скорбим. Все знаем, насколько Иван был порядочным, добрым человеком. Никто не верит в то, в чем его обвиняли. Но в наш день скорби и прощания пришли люди, которые непосредственно виновны в том, где оказался Иван. И к чему это привело, мы все знаем, - взмахиваю рукой и показываю на Максима и Нату.

И да мне приятно видеть, как у них отвисают челюсти. И как теперь взгляды собравшихся людей устремлены на них.

Максим

Удар в грудину, потом в живот, в спину. Я не могу даже уворачиваться, потому что они летят с разных сторон. В глазах резкости нет, все в тумане. Мое тело превращается в сплошную болевую точку.

– Ната! Наточка! – толи кричу, то ли шепчу.

Не знаю. Не понимаю.

Я вообще не ожидал, что вместо людей на похоронах окажется зверье. Еще и полоумное, не имеющее здраво мыслить.

Стоило Анфисе указать на нас пальцем, как один огромный толстый мужик вышел вперед, схватил меня за шкирку и поволок дальше, между памятниками, по тропинке.

Даже священник смотрел нам в след и ничего не сказал.

А как же милосердие?

Я сначала взывал к разуму мужика. Но того в черепушке у мужика не оказалось. Потом пытался вырваться, применяя силу. Но тут же получил удар по голове и обмяк. К нему присоединились еще люди.

Я услышал крик Наты. И потом она затихла.

– Не трогайте ее! Она же женщина! Что вы творите!

– Иван спас мою жену. Восемь часов ее оперировал. То, что она сейчас дышит – его заслуга. А ты, отребье забрал жизнь у такого человека, - тычок кколеном в спину.

– Ничего я не забирал! Иван – преступник! И я не имею отношения к его смерти! – пытаюсь донести до него истину.

Но снова получаю мощный удар по голове.

Потом начинают говорить другие придурки, нахваливать Ивана, мол какой офигенный был мужик. Ната где-то периодически стонет вдалеке. Но я ее не вижу.

Я пытаюсь упросить их отпустить хотя бы ее. Переживаю как она. Испуганная с этими озверевшими олухами!

Вот какого мы сюда поперлись?

Ната хотела своими глазами увидеть, как плохо Анфисе. Ей это было нужно. Она загорелась, я поддержал.

Да, я знаю, что меня никто не поймет, меня осудят и покрутят пальцем у виска. После всей открывшейся правды, я выбрал остаться с ней.

А я не могу иначе. Просто не могу. Я не понимаю, как жить без нее. Теперь, когда мы снова воссоединились, я понял, что не дышал полной грудью. Ничего не было без нее.

Сейчас рядом с ней я живу.

И я не могу от этого отказаться.

Я даже не сказал ей, что все знаю. Думал поговорить после похорон. А тут эти отбитки.

Они тащат нас в другой конец кладбища, где куча заброшенных могил. И там кидают на грязную землю и начинают избивать.

Так что я в какой-то момент теряю всякие ориентиры.

Но я-то ладно. А что они делают с Натой? Я ее не вижу. Уже даже не слышу.

А если… нет, о таком даже думать не хочу. Слишком жутко, я не могу ее потерять. Не после всего, через что мы с ней прошли.

И из-за кого? Они хоть знают, как и скольких этот Иван порешил? Кого оплакивают?

Но нет, они избивают приличных людей. Потому что Анфиса так указала.

Теперь я все больше начинаю понимать Нату. Моя вторая жена действительно чудовище.