Чтение онлайн

С нами нет рядом Ивана. Я постоянно в делах. Сыну плохо в неведении. И я по себе знаю, как мне важно видеть Акима. Даже таким.

– Собирайся! – говорю решительно.

– Урааа! – мы едем к Акиму!

Он в припрыжку бежит в свою комнату.

Я за ним. Помогаю ему одеться. Костик бережно держит в ручках свои рисунки. И свою любимую машинку.

– Подарю ее Акиму. Пусть скорее к нам из больницы приезжает.

– Она же твоя любимая?

– Ему нужнее, - слезы у меня на глазах наворачиваются.

Прижимаю сына к себе.

– Не плач, мамочка.

– Не буду, мой мальчик.

В больницу мы добираемся быстро. С врачом тоже быстро договариваюсь.

Мы заходим с Костиком в палату. Крепко держу сына за руку.

Идем к нему. Малыш прикладывает ладошку к губкам:

– Аким, - говорит тихо. – Аким, мы тут, - немного громче.

– Смотри кого я к тебе привела, - слезы снова наворачиваются. Но я сдерживаюсь.

– Папа, я тебе принес машинку, - Костик подходит еще ближе и кладет игрушку у руки Акима.

И это «Папа» он произносит это слово с придыханием, очень уважительно и с чувствами, которых так много в его маленьком сердечке.

– А еще я тебе рисовал столько рисунков. Мне нравится этот. Мы тут все вместе, мама, ты, Иван и я. И светит солнышко, - Костик раскрывает рисунок перед собой. – Посмотри. Проснись, пожалуйста.

Но ничего не происходит. Аким остается лежать неподвижно. Как всегда. Так каждый день.

– Мам, - поворачивается ко мне. – Давай вместе скажем, как мы его любим.

– Аким, - берем с сыном его за руку. Держим крепко, по моим щекам уже струятся слезы, Костик тоже плачет. – Мы тебя очень любим. Я и Костик. Очень.

– Да, Папа, очень любим.

– Возвращайся, - говорим в один голос.

Именно в это мгновение глаза Акима резко распахиваются, и он смотрит прямо на нас.

Аким

Я блуждал по темному лабиринту. Он был нескончаемый, а выхода не было.

Порой появлялся свет, он приходил вместе с ее голосом.

Она звала меня. Она говорила, что очень ждет.

И еще я постоянно слышал слово: «Папа», произнесенное родным голосом Кости.

Мне так хотелось пойти на их зов. Но лабиринт постоянно уводил в другую сторону. Хотелось сказать, что я их слышу. Что люблю больше жизни. И ничего не получалось. Я был бессилен.

Мне безумно хотелось к ним. Но я не мог найти выход.

Порой все тело пронзали теплые судороги, я ощущал ее пальчики на своей руке, губы на щеках. Она меня гладила. Что-то шептала, рассказывала. А еще она плакала. Много. Ей было очень тяжело.

Меня придавливало грузом ее проблем. Мне нужно помочь, а я не знаю, как выбраться из лабиринта.

Потом я слышал Костю. Его голос звал меня. И я пытался бежать к свету, который маячил вдали, но постоянно натыкался на очередной поворот, лабиринт не заканчивался.

Но я не сдавался. Они моя жизнь. Я их люблю. И я обязан быть рядом.

И тут их голоса, такие четкие, явственные:

– Возвращайся!

Меня держат за руку, я чувствую теплоту их сердец. Таких родных и любимых.

И я вижу свет. Не в далеке. А ослепительный и яркий. А в ореоле света лица Анфисы и Кости.

– Аким, ты нас слышишь? Видишь? – она наклоняется ближе, на лицо мне падает обжигающая капля. Ее слеза.

Хочу сказать не плач. Но не могу раскрыть губ. Хочу сказать, что я тут. Я не уйду. Ничего не получается.

– Папа! – это слово из уст ребенка, которого я, едва увидев, считал своим сыном.

Я знал, что не имею на это права. Но я пообещал себе, что сделаю для него все.

И вот сейчас я слышу короткое слово из четырех букв, но насколько оно бесценно. Это самая лучшая награда. Костя назвал меня отцом! Может ли быть что-то лучше в этом мире! Мне до сих пор не верится… это для меня мечта, которая вряд ли могла осуществиться. А если назвал, значит действительно считает отцом.

А потом накрывает воспоминанием, как я засек снайпера. Времени на раздумья на было. Дальше помню все смутно. Боль. Крики. Слезы. Надрывное: «Папа», руки Анфисы, спокойный голос Ивана.

А я уходил в тот лабиринт, из которого так долго не мог выбраться. И не было бы пути назад, если бы не их голоса, которые давали мне ориентиры.

– Я верила! Я знала! Ты очнешься! – она целует меня в губы, щеки, лоб.

И я чувствую себя самым счастливым.

На никогда меня так не целовала. Дружественные, редкие поцелуи для меня уже были наградой.

Так много хочу сказать и не могу.

– Ой, надо же врача позвать! – он спохватывается. – Костик, пошли.

Нет! Не надо никого звать! Просто будьте со мной! Иначе я снова потеряюсь в этом лабиринте.

Она словно читает что-то в моих глазах.

– Мы всегда рядом. Просто сейчас надо. Поверь, - я вижу ее в ореоле света.

Она невероятно красива. И красота именно во внутреннем свечении, которое меня покорило сразу.

Бывают женщины красивые, как с картинки, а смотришь и ничего, пустота. А Анфиса поражает именно внутренней красотой, своей силой.

Когда я увидел ее впервые, в ней уже была эта сила, но скрытая. Ее затмевала боль и любовь к недостойному человеку.

Я же горел желанием предупредить ее и оградить от них. Да, повелся на Наткины рассказы. Но она надавила на самое больное – сестру. Я до сих пор не могу смириться с ее уходом, она была светлой, доброй девушкой и не заслужила такого. А еще виню себя, что не доглядел, допустил.

С Анфисой, пусть я ее тогда даже не знал, не мог допустить подобного.

А после первой встречи понял, что я безнадежно попал. Что она стала для меня тем светом, без которого, жизнь превращается в темный, безрадостный коридор.

Я понимал, что шансов у меня мало. Она всегда держала дистанцию. Но я хотел быть рядом с ней, с Костей. Его я сразу полюбил как своего сына. Только так.

Конечно, я мог только мечтать и быть довольным, что они рядом. Хотел для них сделать все. Но даже тут Анфиса ставила строгие рамки. Ей сделали очень больно, и она больше не верила в отношения. А я не давил своей любовью.

У меня были отношения с женщинами. Довольно длительные. Раз все даже шло к свадьбе. Мы жили вместе. И мне казалось, были чувства. А потом я проснулся, посмотрел на женщину рядом и она показалась мне абсолютно чужой.