Бывшие в Драконьей Академии. Мой неверный Магистр
Шрифт:
Нет, это неверное слово. Он был в ярости! Гнев полыхал так, что глаза застилало огнем!
Маленькая притворщица! Хотела, чтобы он поверил, будто у нее с этим Торином роман? Мелкая лгунья!
Это не могло быть правдой. Ведь Рэйгард помнил вкус ее поцелуя. И взгляд. Проникновенный, затуманенный желанием…
А еще тот взгляд, которым Эйлиз смотрела на него на торжестве. Когда услышала обвинения туньиссы в свой адрес. Обжигающий, возмущенный взор Эйлиз проникал в саму душу, будто Рэйгард обязан был встать на ее сторону, несмотря на оскорбление, нанесенное его невесте!
Невесте… За своими размышлениями Рэйгард чуть было не упустил одну немаловажную деталь. У него и у самого была та, кто считался официальной половинкой. Однако невзирая на присутствие туньиссы в жизни генерала, он, не переставая, думал об Эйлиз. Пришлая пигалица словно высекла свой образ в его сознании раскаленным железом. И он мучил Рэйгарда и днем, и ночью, не давая покоя.
"Возможно ли, что и сама Эйлиз ощущала нечто подобное?" - впервые возник в уме генерала вопрос о чувствах поразительной девочки.
Что, если она, как и Рэйгард, страдает из-за необъяснимого стремления к чужому суженому? Что если она и не пытается нравиться генералу, а просто живет своей жизнью, встречается с молодым человеком…
Внезапно эта мысль отозвалась острой болью в груди. Рэйгард и думать не хотел, что у Эйлиз есть личная жизнь! Его это жутко злило и в то же время казалось чем-то непостижимым! Невообразимым! Она не может быть с кем-то. Не может быть ни с кем, кроме… него самого.
Генерал остановился так резко, словно перед ним выросла невидимая стена. Все его инстинкты вопили о том, что Эйлиз нельзя никому отдавать, нельзя отпускать. Что она Его! Рэйгарда.
И генерал очутился перед таким необъяснимым порывом кинуться на поиски этой девчонки со сладчайшим в мире ароматом, что готов был разбудить дремавшего Дракона внутри. Спросить у Древнего Зверя, что за непреодолимое желание спрятать девочку ото всех? Припрятать ее только для себя!
На том торжестве Аметистовый генерал из кожи вон лез, чтобы проникнуться к своей невесте. Рэйгард был вежлив, предупредителен… равнодушен.
Даже когда туньисса пожаловалась на грубость Эйлиз, в нем ни на секунду не проснулось желание оградить невесту от неприятной ситуации, поставив пришлую на место. Он бы не смог. Интуиция четко определила искренность изумления Эйлиз и искусственность в интонациях Адель.
И Рэйгарду стоило неимоверных усилий сохранять маску беспристрастности на лице. Чтобы не выдать своих истинных эмоций. Ведь сложно было бы затем налаживать отношения с будущей супругой, если бы сейчас он поступил, как диктовало ему чутье. То есть если бы поддался инстинктам, и схватив Адиль за локоть и вытряхнул из нее правду. Чтобы узнать, что за бред несет принцесса василисков? Почему клевещет именно на сердито насупившуюся малышку Эйлиз?
Неужели туньисса тоже на уровне инстинктов ощущает, кто является ее главной соперницей за внимание Рэйгарда?..
Он даже прикосновения принцессы терпел с трудом. Пришлось убрать ее пальцы со своего запястья и устроить на локте, прикрытом одеждой. И тот возглас, когда дракон удивился, что Эйлиз могла оскорбить принцессу, был не обвинением, а чистой воды неверием в то, что девочка способна на подобное. Всегда жизнерадостная, открытая, прямая Эйлиз! Она ассоциировалась с чем-то ярким и настолько светлым, что дракон ни за что бы не поверил, что она может нагрубить, а затем лукаво прикидываться невиновной. Уж, скорее, Рэйгард склонен видеть коварство в туньиссе, чем в Эйлиз!
– Я сам себе противоречу, - убито опустился генерал на стул, уронив голову на руки. – Минуту назад я называл Эйлиз лгуньей. А теперь вижу ее чуть ли не солнечной девой, сотканной из благословения Небес. Солнечная дева… - ошеломленно повторил он, пронзенный невероятной догадкой. – Избранная, ниспосланная Дракону самим Солнцем…
Так в Древности называли пару. Истинную половинку внутреннего Дракона, которую исключительным счастливцам доводилось повстречать.
Сейчас же это воспринималось уже как миф. Настолько редкими в последние десятилетия были подобные случаи. К тому же слишком сказочными и потому маловероятными казались блага, обещанные в результате встречи с истинной парой.
Дракон якобы становился непобедимым. Огромным, огнедышащим хищником. Почти всесильным! А дети, рожденные в такой паре? Они бы стали самыми сильными драконами своего времени! А чувственные удовольствия, приумноженные магией парности? Это вообще отдельная тема!..
Жители Драконьей Империи давно уже относились к истинности как к волшебной легенде. И лишь немногие приближенные повелителя знали правду. Знали, что истинные не миф…
Однако размышления генерала о невероятном чуде, прервала сама диковинная причина этих дум, неожиданно переступив порог его кабинета…
Глава 30. Эйлиз.
– Угу, - пролепетала я, готовясь услышать серию уничижительных упреков в соблазнении помолвленного генерала и тому подобную гадость.
Все силы пошли на то, чтобы собраться и стойко выдержать ледяной тон Рэйгарда. В голове витали обрывки фраз, которыми я собиралась отбиваться. И было там от возмущенных оправданий до обвинений в приставании со стороны самого магистра Боевого факультета.
Именно поэтому за выдуманным в воспаленном сознании диалогом я не сразу расслышала, что в действительности говорит Рэйгард. Очнулась только от слов:
– …пара, но… Истинные… мой Дракон воспрял…
– Стой-стой! – выставила я вперед ладони в отчаянной попытке остановить надвигающееся на меня дежавю. – Ни слова больше, прошу. Спасибо, что объяснил… объяснили…
– Ты можешь говорить со мной на "ты", - разрешило его сиятельство.
– Согласись, Эйлиз, после произошедшего будет странно, если продолжишь обращаться ко мне официально, - почудилось мне невозможное тепло в его тембре.
Но я тут же отсекла этот обман воображения, продолжив говорить то, что намеревалась:
– Спасибо, что объяснил причину этого минутного помешательства. Теперь мне гораздо легче смириться с допущенным сегодня… безобразием, - перебивая саму себя, старалась я поскорее завершить этот болезненный разговор. – У Вас есть невеста, обязательства. И у меня тоже… - на этой фразе сердце с таким ощутимым грохотом ухнуло в груди, что я не смогла назвать Торина женихом. – У меня тоже есть тот, кому будет крайне неприятно услышать об оплошности, допущенной сегодня нами. Пусть даже и по вине мифической магии парности. Могу я рассчитывать, что об этой ошибке никто не узнает? Надеюсь, на Ваше благородство, генерал, - завершила я свою заикающуюся речь пламенной верой в выдержку и честь Аметистового дракона.