Чтение онлайн

— Спасибо, — бормочу я. — Вы тоже… один?

— Пока что, — легко признаётся он. — Ищу вдохновение. И, кажется, нашёл. Надеюсь, это не наша последняя случайность в этом волшебном лесу?

Он снова подмигивает Стеше, но слова явно обращены ко мне. В них лёгкий ненавязчивый намёк. И возможность.

— В таком месте всё возможно, — осторожно отвечаю я.

— Тогда позволю себе надеяться, — Артём делает шаг назад, давая нам дорогу. Его взгляд ещё раз мягко скользит по моему лицу. — Прекрасного вам вечера, Анфиса. И тебе, хранительница хрустального мира. До встречи, возможно…

И он растворяется в толпе, уходя в сторону ярмарочных огней. Я стою секунду, глядя ему вслед. В груди странно и непривычно тепло. Это не вихрь, не обжигающая страсть молодости. Это просто… приятно. Как луч солнца из-за туч.

— Мам, а он тебе понравился? — спрашивает Стеша своим прямым детским тоном, выдергивая меня из раздумий.

— Он очень вежлив, — уклончиво отвечаю, беря её за свободную руку. — Пошли, а то наши пряники замерзнут.

Мы идем обратно к отелю, к нашим стенам, за которыми ждет нерешенное прошлое. Но теперь, помимо тяжести на сердце, в моей сумочке лежит коробка со сладкой звездой, а в руках дочери сияет наш хрустальный мирок.

В памяти же, вопреки всем стараниям, отзывается не тёплый взгляд незнакомца, а совсем другие глаза. Серые, пронизывающие, полные немого вопроса и такой знакомой боли.

Встреча с Артёмом была как глоток свежего воздуха после долгого удушья. Приятный, лёгкий, щекочущий самолюбие.

Он видел во мне просто женщину. Красивую, улыбчивую, с ребёнком. Не беглую любовницу или предательницу, не мать-одиночку с «прицепом». Просто женщину. И это было… исцеляюще. На секунду.

Но пока он говорил комплименты и подмигивал Стеше, где-то на задворках сознания против моей воли всплывало другое лицо. Не доброе и открытое, а суровое, с напряжёнными скулами и взглядом, который когда-то видел меня насквозь.

И этот контраст обжигал. Я ловила себя на мысли: «Вот, он смотрит по-другому. Так, как смотрят нормальные люди». А потом сразу же предательски: «Но это не тот взгляд, который мне нужен. И от этого внутри пусто».

Лёгкий флирт с незнакомцем оказался не лучом солнца, а лишь тонкой лучинкой, ярко вспыхнувшей и показавшей настоящую непроглядную тьму вокруг. Ту тьму, в которой шесть лет жило только одно имя. Игорь.

Артём ушёл, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и чувство странной, почти виноватой неверности. Неверности самой себе. Потому что, принимая его восхищение, я в ту же секунду сравнивала его с бывшим.

И вся эта милая, безопасная прогулка, и разговор с дочкой, этот хрустальный шар — всё это вдруг показалось детскими попытками замазать трещину в стене, за которой бушует ураган. Ураган по имени Игорь Чернов.

Крепче сжимаю руку Стеши. Она несёт наш идеальный, запечатанный мир. Но я-то уже знаю: он треснул. В него ворвалось прошлое. Отец моей дочери. Мужчина, которого я, как оказалось, никогда не переставала любить. Отчаянно, безнадёжно, вопреки всей боли и обидам.

И вечерняя встреча, которая ждёт нас у ёлки — это не просто ещё одно свидание. Это шаг к краю пропасти, заглянуть в которую я боюсь больше всего на свете. Потому что внизу либо окончательное падение и разбитые осколки нашего хрустального шара, либо… Нет, я не смею даже думать о «либо».

Но глупое, непослушное сердце уже не слушает доводов разума. Оно стучит одним именем, заставляя кровь бежать быстрее не от комплимента симпатичного незнакомца, а от простой мысли: «Скоро увижу Игоря снова». И в этом вся моя беда и, возможно, единственное спасение.

Игорь

Бильярдный зал «Горной Короны» тонет в мягком янтарном свете. Запах полированного дерева, сукна и тишины — вот все, что мне сейчас нужно. После оглушительного вихря ресторана и слов Стеши «наша семья» эта тишина кажется спасением.

— Пап, смотри, я сейчас как профи! — Олег, сжимая кий в пальцах, выстраивает прицел. Я, поправляя его стойку, кладу руку на плечо сына. Это простое действие успокаивает.

— Не торопись. Почувствуй кий, — произношу я почти спокойно.

Шар откатывается неуверенно, даже не коснувшись борта. Олег расстроенно хмыкает, но тут же, как это всегда с ним бывало, переключается на главное.

— Неважно! Зато я Стеше покажу, как правильно играть! Она быстро научится, она же умная. Пап, а знаешь, она боится темноты в чужих местах? Я ей сказал, что в нашем номере ночник в виде ракеты, он весь потолок звездами зажигает. Она так загорелась посмотреть!

Сын тараторит, натирая кий мелком, и каждый его восторженный возглас вонзается в меня тонкой иглой. Стеша. Стеша. Стеша. Ее имя звенит в голове, смешиваясь с обрывками ее жестов, смеха.

— Мы с ней как два пирата на одном корабле, — продолжает Олег, забивая, наконец, свой шар. Мой сын аж сияет. — И, если бы она жила с нами… было бы вообще идеально. Я бы ее защищал от всяких хулиганов в садике!

Я хлопаю его по спине, стараясь, чтобы улыбка не соскользнула с лица. «Защищал». Слово отзывается во мне глухим болезненным эхом. Это я должен был защищать. Всех. Анфису тогда. Сына…

— Она очень на нас похожа, правда? — Олег поднимает на меня свои огромные доверчивые глаза. — Не внешне, а… ну, внутри. Как будто она своя. Родная.

Родная.

Слово повисает в воздухе между нами, и вдруг время замедляется. Я смотрю, как двигаются губы сына, но слышу только бешеный стук собственного сердца. И в этот миг пелена, туман шестилетнего забвения и обиды будто разрываются.

Я вижу не просто милую девочку. Я вижу детали.

То, как она морщила носик, слушая Олега за завтраком, точь-в-точь как он. То, как откидывала голову и заливалась звонким смехом. Это был мой смех. С моих детских фотографий. Даже эта сосредоточенная складочка между бровей, когда она ловила пузырь… Господь всемогущий!

Мысли несутся с безумной скоростью, холодные и безжалостные. Шесть лет назад. Лето. Мы были вместе. Потом Анфиса исчезла. Если… если она родила весной… Через девять месяцев. Стеше сейчас пять с половиной, почти шесть или…

Все сходится. Технически более чем. Это возможно. Вполне вероятно, что рыжий огонек — моя дочь.

Сначала накатывает ледяная волна ужаса. Потом дикая ослепляющая надежда. Дочь. У меня может быть дочь.

А следом, накрывая все, приходит жгучий, бессильный гнев. Скрыла. Украла у меня эти годы. У нее. У Олега. У нас всех. Почему?!

— Пап, ты меня слушаешь? — Олег дергает меня за рукав.

Вздрагиваю, с трудом фокусируясь на его лице.

— Да, сынок. Слушаю.

В этот момент из полумрака к нашему столу приближается высокая фигура.

— Не может быть! Игорь Чернов в роли идеального отца? Мир определенно сошел с ума.

Артем Градов. Гендир «ПрофИТ», бывший партнер, с которым мы когда-то за неделю выиграли тендер в Ницце, а потом так же быстро разошлись по своим империям. Он выглядит, как всегда, безупречно и слегка отстраненно.