Чтение онлайн

Дверь открывается. И мир сужается до точки.

Они стоят в двадцати шагах. Анфиса роется в сумке у двери в соседний с нашим номер. Ее дочь пританцовывает рядом и звонко смеется.

У меня перехватывает дыхание. Сердце замирает, а потом начинает биться с такой силой, что кажется, его стук слышен в тишине коридора. Это уже не совпадение. И не случайность. Это…

— Пап! — шепчет Олежа, хватая меня за локоть, его глаза горят азартом первооткрывателя. — Они наши соседи! Это же… это судьба! Да?

Не могу вымолвить ни слова. Ключ-карта дрожит в моих пальцах.

— Пап, — сын входит в номер первым и оборачивается ко мне, его лицо серьезное. — Ты ее знаешь. Давно. Я вижу.

— Да, — хрипло признаюсь. Больше нет сил отрицать очевидное даже перед сыном.

— И вы поссорились?

— Да.

— Из-за чего?

Я смотрю на его открытое лицо и огромные карие глаза, ждущие взрослых объяснений. Что я могу сказать? «Она ушла, и я не знаю почему»? «Она просто выкинула меня из своей жизни»?

Опускаюсь на край кровати.

— Иногда люди… ломают вещи, и их нельзя больше починить, сынок. Даже если не хотят этого.

— Но можно попробовать склеить, — возражает с непоколебимой детской уверенностью. — У Стеши мама… она красивая. И добрая, я вижу. Она Стешу так любит. А Стеша… она крутая. Мы с ней вафлю делали!

Он говорит это так просто и логично! «Красивая. Добрая. Крутая». В его словах нет шести лет боли, предательства, вопросов без ответов. Только простая констатация факта, замеченного за завтраком.

— Да, — снова говорю, и это «да» звучит как капитуляция. — Она всегда была красивой.

— Значит, нужно помириться, — заключает Олег, как будто все решено. — Мы сегодня катаемся с горки? Давай их позовем!

Сын смотрит на меня, ожидая согласия. А я смотрю на стену, за которой сейчас, наверное, так же тихо, как и у нас.

Где Анфиса, наверное, тоже объясняет дочери, что «тот дядя» — это плохо из прошлого. Две крепости. Одна стена между нами.

Дети уже протянули друг другу руки, даже не зная, насколько все сложно. Олег и Стеша. Они уже «склеивают» сломанное, играя в снегу и строя вафли.

И я сижу здесь, чувствуя, как трещит по швам вся моя выстроенная, рациональная, безопасная реальность.

Рука судьбы? Нет. Руки наших детей. И я не знаю, есть ли у меня право их разнимать…

Анфиса

Наш этаж — это отдельная вселенная из тишины, золотых гирлянд и тёплого света бра на стенах. Я веду Стешу по мягкому ковру, и наше отражение в зеркалах, украшенных искусственным инеем, кажется таким мирным.

Мы почти у цели, до нашего люкса рукой подать. Я уже мысленно представляю, как мы с малышкой заваливаемся на кровать, заказываем горячий шоколад и смотрим на заснеженные пики из панорамного окна. Райское спокойствие!

— Мам, смотри, у них на двери венок с шишками! — Стеша показывает на соседний номер. Я рассеянно киваю, наконец-то нащупав в недрах сумки гладкий пластик ключ-карты.

И в этот момент из-за угла, от лифтов, доносится смех. Детский, звонкий. И низкий, сдержанный мужской баритон, что-то отвечающий. Голос, который я узнала бы из тысячи, даже если бы его пропустили через мясорубку и собрали обратно.

Что, опять?!

Весь воздух вышибает из легких. Замираю, превращаясь в ледяную статую, все еще сжимая в пальцах карту. Игорь и Олег выходят в наш коридор. Они что-то оживленно обсуждают, мальчик жестикулирует, показывая на потолок, усыпанный мерцающими огоньками. Они идут прямо в нашем направлении.

— Нет, — мысль стучит в висках. — Только не это! Пройдите мимо. Поднимитесь выше. Спуститесь ниже.

Но их шаги замедляются. Игорь с сыном останавливаются в двух шагах от нашей соседней двери. Той самой, с венком.

Кровь стучит в ушах громче новогодних курантов. Я чувствую, как холодеют щеки, а пальцы немеют. Это не совпадение. Совпадение — это встретиться один раз в аэропорту на другом конце страны.

Это — злой рок. Чья-то изощренная, жестокая шутка! Из всех возможных люксов в «Горной Короне» мы должны были оказаться именно в соседних?! Мой мир сужается до размеров этой позолоченной клетки-коридора.

— Мам? — тихо зовет Стеша, дергая меня за рукав. Ее голос возвращает меня в реальность. Я резко, почти грубо, вталкиваю ее в наш номер, сама проскальзываю внутрь и прислоняюсь спиной к тяжелой двери. Сердце колотится очень быстро, вот-вот из груди выпрыгнет.

Тишина нашего люкса теперь кажется обманчивой, хрупкой. Ведь за стеной — он. Мой бывший. Его голос, смех и наше прошлое, которое я так отчаянно пыталась похоронить.

Но Стеша не дает мне погрузиться в пучину паники. Сбросив сапожки, малышка кружится посередине комнаты, раскинув руки, как маленькая юла.

— У-у-ух! Мы на месте! Мамочка, ты только представь! Олежка мне рассказывал! Там, на склоне, есть такая горка «Снежный Дракон»! С виражами! И вафли! Мы с ним сегодня такую монстро-вафлю построили! Он сначала всё залил кленовым сиропом, а я — малиновым, и у нас получилась… космическая еда! Все смотрели! А он не раскис, он предложил новую сделать! Правда же, он крутой? Мам, а мы с ним на подъемнике вместе поедем? Он говорит, тот, что как пузырь, самый быстрый! А в снежки? А можно мы с ним крепость будем строить?

Она тараторит без остановки, ее глаза полны воодушевления. Весь мир Стеши сейчас — это предвкушение снега, скорости, игр и встречи с новым другом. Ее братом…

Для моей девочки не существует стен. Ни настоящих, ни тех, что я выстроила в своей душе. Ее искренний и громкий восторг разбивает мои мрачные мысли. Я не имею права гасить этот свет. Делаю глубокий вдох, выдыхая вместе с воздухом желание схватиться за чемоданы и бежать.

— Конечно, все будет, солнышко, — отвечаю с улыбкой. — Но сначала нам нужно превратиться в двух непотопляемых полярников. Готовься к операции «Экипировка»!

Что последовало дальше, можно было снимать на видео как пособие по абсурду. Одевание обернулось фарсом. Сначала Стеша надела термобелье задом наперед и долго удивлялась, почему ярлык щекочет подбородок.

Потом мы десять минут искали вторую лыжную варежку, которая, как выяснилось, была нахлобучена на голову плюшевому Олешке в качестве «шапки супергероя».

Я, помогая застегнуть ей хитрый замок на комбинезоне, случайно прищепнула им край собственного свитера. Мы оказались связаны невидимой нитью общей паники и дружно повалились на ковер, давясь смехом.