Бывшие. Ошибка молодости

„Я никогда не смогу простить предательство. Могу сказать точно, что даже те, кто уверяют всех, что простили, на самом деле помнят это до самого своего смертного часа. Говорят, простить – значит, забыть. Но возможно ли искренне и по-настоящему забыть, когда тебя предал близкий человек? Думаю, нет…“

Олег Рой

Ресторан «Ностальжи»

– Ну что, Лерусь, за твои очередные восемнадцать! – Ольга тянется ко мне фужером, в котором искрятся пузырьки.

С улыбкой подставляю свой. Окидываю взглядом небольшую, но такую дорогую сердцу компанию. Они тоже не отстают, и звон стекла троится. Улыбаюсь до ушей. Что может быть лучше того, что в твой день рядом находятся самые близкие? Сын — моя гордость и смысл жизни – уже такой взрослый, что даже не верится, что это мой ребёнок. И две подруги, с которыми я разве что в разведку не ходила, а остальное всё было. И этовсёнас настолько сблизило, что возвело в ранг родных.

Смотрю на них, и сердце плавится. Растекаюсь розовой лужицей. Рядом с ними я могу позволить себе быть настоящей: ранимой и сентиментальной. Потому что знаю, что не осудят, не высмеют, не предадут. На глаза наворачиваются слёзы счастья.

– Поскольку большая часть твоих жизненных планов уже реализована, — продолжает подруга, — пожелаю, чтобы сбылась главная мечта: наконец, встретился тот, кто сумеет растопить твоё сердце. Короче, за тебя, и за сбычу самых сокровенных мечт!

– …твоих мечт. – напоминаю с улыбкой. Сама я давно уже не мечтаю ни о чём подобном. Но мои девчонки упорно в меня верят. А я отношусь к их фантазиям философски: если это делает их чуточку счастливее, то пусть мечтают, навязывают свои планы, и даже периодически устраивают «случайные» знакомства.

– За твои «сорок пять – баба ягодка опять». – вклинивается Машка. Меряет меня захмелевшим взглядом, и задаётся риторическим вопросом: - И почему я не мужик? Такая женщина пропадает…

– Эй! Не лезь в мой тост! – возмущается Ольга. – Ты уже свой сказала! Причем, дважды.

Но для подвыпившей Машки её протест, как выстрел на старте. Продолжает упрямо и громко:

– Даю установку: к следующему дню рождения порадовать нас новостью, что мужчина твоей мечты сделал тебе предложение!

Вижу, как Ольга замирает, и многозначительно таращит глаза. До Машки доходит медленно, и она своими только растерянно хлопает. А потом ахает и прикрывает рот ладошкой. Смотрит виновато.

И только Ромка не понимает в чём дело — его в подробности этой истории никто не посвящал, и потому просто наблюдает и хмурится.

Пытаюсь сгладить неловкость:

– Да, ладно вам, девчонки. Уже давно всё прошло. Отболело и отвалилось. – широко улыбаюсь. Но глаза выдают. И я понимаю, что они все это видят.

Не сдаюсь. Добавляю бодро:

– И кстати, у тех событий в этом году тоже юбилей – 25 лет! Представляете?! Так что у нас сегодня целых два повода выпить: за моё здравие, и за упокой прошлого…

Конец 90-х. Сентябрь. Аудитория пединститута

– А ты уже в курсе, что Он женился? – в голосе Маринки столько злорадства, что я теряюсь. Не понимаю - о чём она? Почему так себя ведёт? И смотрит странно.

Мы с нею неплохо ладим. Вернее, ладили до сегодняшнего дня. Она даже была у меня в гостях, — ездила в красивую глубинку, на мою родину. Правда, она буквально напросилась в эту поездку, но это не отменяет того факта, что я впустила её в свой дом…

Поездка случилась этой весной. Я бы сказала внезапно. Маринку вдруг с упорством носорога стала набиваться ко мне в подруги. Я не понимала причин её маниакального желания сблизиться, — мы вместе проучились почти три года, и всё это время были просто однокурсницами. И тут вдруг такая внезапная любовь.

Но всё же сдалась под её напором. Она казалась мне неплохой девчонкой. Такой же провинциальной, как и я. На фоне этого мы неплохо друг друга понимали. Так почему бы нет? Места у нас красивые, дом большой, да и майские праздники так и шепчут… И вообще, вдруг девчонка найдёт своё счастье среди наших парней? Ведь что-то же её туда тянет.

Так я рассуждала. Но слишком близко её всё же не подпустила: личную жизнь с нею не обсуждала, сокровенным не делилась. Меня словно что-то от этого удерживало. А в остальном вела себя дружелюбно и гостеприимно.

По возвращению девушка с упоением рассказывала в группе о том, как здорово мы провели выходные. Какая у нас красивая природа, и как ей всё понравилось. И мне казалось, что поездка нас по-настоящему сблизила.

И тут этот взгляд. Холодный, насмешливый. И вид такой надменный, словно я вдруг стала для неё человеком второго сорта, или заклятым врагом.

Что могло случиться за лето? Особенно учитывая, что после того, как мы разъехались на каникулы, до сегодняшнего дня не виделись.

Моргаю, стараясь прогнать растерянность.

– О чём ты? – говорю спокойно, хотя волнение уже присутствует. – Я не понимаю…

У нас нет общего знакомого, о ком она могла бы рассказать вот так – в странной форме, словно на что-то намекая. Но упорно продолжаю рыться в памяти, выискивая.

Безуспешно.

Маринка выдерживает паузу, наслаждаясь моей растерянностью. Я это отчётливо вижу, и ещё больше теряюсь. Не знаю, что думать.

– Кто — Он?
– делаю очередную попытку хоть что-то прояснить. Осторожно. Потому что чуйка уже зашевелилась отвратительным червяком где-то в районе солнечного сплетения.

– Егор. – произносит с холодной улыбкой. И смотрим на меня свысока, взглядом победительницы. Упивается ситуацией. Но не забывает следить за моей реакцией. Пытается уловить малейшие изменения. И словно их мысленно протоколирует, чтобы потом кому-то донести в мельчайших подробностях.

В аудитории висит мёртвая тишина – однокурсницы притихли, и наблюдают за происходящим.

Егор? Какой Егор? … Мой Егор?! … Этого не может быть! Да они с Маринкой даже не знакомы… Или я чего-то не знаю?