Чтение онлайн

– Не хлопнут, мы по объездной поедем.

И видимо, чтобы не дать мне дальше развить эту тему, быстро переводит разговор:

– Ты чего так легко оделась? Замёрзнешь ведь.

Дёргаюсь в сторону общежития.

– Давай сбегаю, возьму что-нибудь тёплое.

Но Егор не даёт уйти, удерживает.

Закончив со шлемом, снимает с себя куртку и начинает надевать на протестующую меня. А сам при этом стоит в одной, уже знакомой тельняшке.

– Но ты теперь вообще раздетый! – возмущаюсь.

– Вообще раздетым ты меня ещё не видела. – спокойно произносит парень, но мне вдруг резко становится жарко. Провокатор чёртов!

Застёгивает на мне курту, а сам с едва заметной улыбкой наблюдает за моей реакцией.

Пылаю, и туплю взгляд. Разговаривать больше нет желания. Как и смотреть на него.

Когда все замки и кнопки застёгнуты, понимаю, что я в его куртке как маленький Мук. Пытаюсь подвернуть рукава. Парень перехватывает инициативу. Ухаживает за мной как за ребёнком.

Если за нами сейчас наблюдают мои общяжные соплеменники, то ни у кого из них не останется сомнений, что мы пара. А я на сто процентов уверена, что все окна, выходящие на эту сторону, сейчас пользуются большим спросом.

Прикрываю глаза смиряясь с неизбежным. И успокаиваю себя тем, что хотя бы Людка с Иркой этого не видят, так как наша комната находится на другой сторон. Иначе бы они меня по возвращению замучили расспросами.

Пока Егор занят затягиванием ремешков, пользуюсь моментом и спрашиваю:

– А куда мы поедем?

Совсем не чувствую страха. И не только потому, что я неплохо владею приёмами самообороны, и уже положила в спарринге не одного бугая. Просто знаю, что Егор никуда не завезёт, и не использует. Этот будет добиваться честным путём. Потому что слишком благородный. Да и потом, я не уверена, что интересна ему как девушка. Тут скорее дело принципа. И это ещё один аргумент в пользу того, что он не станет брать меня силой. Его цель не секс, а моя симпатия.

Егор не спешит отвечать на мой вопрос, и у меня появляется время и возможность его рассмотреть. Чем я и занимаюсь.

Коротко остриженные волосы тёмные, но не слишком. Скорее шатен, чем брюнет. Цвет глаз не могу разобрать, — в них намешана целая палитра: коричневый, зелёный, серый. И даже есть голубые вкрапления. Кажется, такие называют ореховыми. Но я не уверена. Нос прямой, с небольшой горбинкой. Скольжу взглядом вниз. Губы красивой формы, чуть пухлые. Я где-то читала, что мужчины с такими губами хорошо целуются…

Уголки рта, на который я всё ещё пялюсь, едва заметно дергаются вверх.

Понимаю, как он мог расценить мой взгляд (я и сама сейчас про это думаю), и в шоке таращу глаза. Чувствую, как краснеют щёки. По взгляду Егора понимаю: ему нравится моя реакция.

Чтобы скрыть неловкость, натягиваю дерзкую улыбку, и напоминаю:

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Просто покатаемся. Ты не против?

– Тебе не кажется, что вопрос несколько запоздал? – иронично выгибаю бровь. Мне нужно прогнать остатки смущения, в которое я сама себя вогнала.

Егор улыбается шире.

– Мне показалось, что тебе может понравиться быстрая езда. Я ошибся?

– Нет. Не ошибся. Я с детства люблю мотоциклы. Брат увлекался. Сам их собирал. И потом катал меня по посёлку. Так что это воспоминание из детства.

– Увлекался? А теперь что же перестал?

– Теперь у него семья, другие заботы.

– Так получается, ты младшая?

Киваю по привычке. Потому что действительно долгое время ею была.

– Значит, разбалованная всеобщей любовью. – выносит безапелляционный вердикт парень, и чуть щурится, словно пытаясь разглядеть во мне пороки залюбленного ребёнка.

Чем задевает за живое. Некому меня было баловать. Да и некогда. Отец бросил семью, когда я была совсем крохой. Мама осталась с двумя детьми на руках. Старший брат на тот момент тоже ещё пацанёнком был. Ей приходилось пахать на двух работах. Потому она всегда приходила домой уставшая и злая. Какая уж тут любовь.

У улицы тоже не было шансов меня растлить. После уходя отца, все тяготы сельской жизни легли на наши с братом плечи: огород, хозяйство, дом. Я в свои четыре с небольшим года кормила и пасла всю домашнюю птицу и телят. А в шесть лет уже научилась доить корову. И обязанностей по дому у меня было столько, что к вечеру, вместо игры с другими поселковыми детьми, падала замертво в постель. А утром с восходом солнца всё повторялось. Без выходных, праздников, и каникул.

Единственным моим развлечением были книги. Читала на лугу, пока за живностью присматривала. И иногда урывками между делами. За что нередко получала подзатыльников.

Когда я была в старших классах, а брат служил в Армии, мама вышла замуж во второй раз. И у меня появился отчим, второй брат, и дополнительные обязанности. Так что – нет, не избалованная я.

С поступлением в институт моя жизнь стала гораздо легче. Всего-то «развлечений»: учёба, да работа. Для меня это не нагрузка. Потому и на секцию дополнительно записалась. Она для студентов практически бесплатная: берут символическую сумму. Зато теперь я могу за себя постоять. И гораздо увереннее себе стала чувствовать. Единственное, тяжело по времени совмещать. У нас часто занятия в расписании плавают – то до обеда поставят пары, то после обеда. Поэтому я остановилась на ночных сменах, и тренировках после шести вечера.

Да, часто не выспавшаяся несусь в институт, но зато не пропускаю. Мне стипендию терять нельзя, иначе финансово не выгребу. Мама может только продуктами помогать. Давать мне деньги отчим не разрешает. Приучает к самостоятельности. Так и сказал: «Здоровая уже кобыла. Пусть сама зарабатывает. Меньше в голову всякие глупости будут лезть».

Я на него не в обиде, потому что понимаю, что чужие дети никому не нужны. Своих-то не все хотят воспитывать и содержать – наш отец про нас с Димкой за все годы ни разу не вспомнил. Алименты, и те платил через раз, и - копейки. А отчим мужик неплохой. Хозяйственный. Хорошо зарабатывает. С ним дом стал полной чашей. Слегка суровый, но это не беда. Руку на меня никогда не поднимал, едой не попрекал – и то хорошо.

– Я что-то не то сказал? – Егор смотрит тревожно.

Моргаю, прогоняя воспоминания. Натянуто улыбаюсь.

– Нет. Всё в порядке. Просто я уже не младшая. У меня братишка маленький есть.

Парень ещё какое-то время всматривается в моё лицо. А потом отступает. Садится на мотоцикл.

Я тоже сажусь. И не знаю куда деть руки. Надо бы за водителя держаться, если не хочу свалиться прямо на старте. А я никак не решаюсь его обнять. Сейчас это обычное действие почему-то кажется интимным.

Аккуратно, чтобы не задеть тело парня, цепляюсь за тельняшку. Егор вздыхает, и перекладывает мои руки себе на живот. Чувствую под ладонями мышцы, и то, как начинают гореть уши.

Мы трогаемся, и я невольно приживаюсь к нему всем телом, потому что по инерции тянет назад.

По городу едем недолго, так как живу я почти на самом краю. Но успеваю устать от напряжения, потому что так и жду, что вот сейчас из-за очередного поворота или из двора выскочит машина с гайцами.

– Расслабься. – прилетает от Егора на светофоре. – Они в этой части города редко пасутся.