Чтение онлайн

– Мама, не ругайся, – тихо сказала она. – Артём хороший. Он тебя спас. И меня тоже спас. Из огня. Он ничего плохого не сделал. Бабушка сильно ругалась.

Её слова, по-детски чистые и искренние, прозвучали лучше любой защитной речи адвоката. Я смотрела на её чистое, доверчивое лицо, потом на его – уставшее, с повязкой на лбу, с тем самыми глазами, которые когда-то смотрели на меня с любовью.

Осознание накрыло меня волной, холодной и отрезвляющей. Он спас нас. Обеих. Вынес из ада. А я... я за всё это время не нашла в себе сил даже поблагодарить его.

Я закрыла глаза, чувствуя, как гнев уступает место горькому, сложному чувству стыда и какой-то невыносимой тяжести на душе. В палате воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным писком аппаратуры.

Тишина в палате стала густой, тяжёлой, как одеяло. Я всё ещё чувствовала на своих щеках прикосновение маленьких ладошек Алёнки. Её слова эхом отдавались в моих ушах: «Он тебя спас. И меня тоже».

Я открыла глаза. Артём стоял всё так же, но напряжение в его плечах немного спало.

Алёнка, почувствовав, что гроза миновала, уткнулась носом мне в плечо и прошептала: – Мама, а можно он с нами побудет? А то бабуля опять будет ворчать.

«Бабуля». Мысль о матери снова заставила меня сжаться внутри. Она звонила мне полночи, рыдая в трубку, называя Артёма маньяком, угрожая полицией. А теперь дочь просит, чтобы он остался.

Я медленно выдохнула, провела пальцами по мягким волосам дочери. – Ты... – мой голос всё ещё звучал хрипло. – Зачем ты забрал её?

– Мы съездили в больницу. Я заказал тест ДНК.

– Тест? – повторила шёпотом.

Ну вот и пришёл конец всему спектаклю и всей моей лжи. Теперь он узнает. И в какой-то степени я даже была этому рада.

Он кивнул, коротко и чётко. – Сделал. В частной клинике. Результат через три дня.

Три дня. Всего три дня, и он узнает правду, которую я скрывала пять лет.

– Мама там... в церкви... ей действительно плохо? – тихо спросила я, глядя в сторону окна.

Артём усмехнулся, но беззлобно. – Твоя мать? С ней всё в порядке. Она могла бы и медведя загнать на дерево. Просто... – он запнулся, подбирая слова. – Просто там не место для ребёнка после такого шока. Чужие стены, чужие люди. Ей нужен покой. И свои игрушки.

У меня сжалось сердце. Я вспомнила её плюшевого мишку, который, наверное, сгорел. Весь её маленький и привычный мир сгорел.

– Я не хотел пугать её, – его голос прозвучал тише. – И тебя тоже. Просто... я не мог оставить её там. Не мог.

Я посмотрела на Алёнку. Она прижалась к моему плечу, уставшая от переживаний. Её дыхание было ровным и спокойным. Рядом со мной. В безопасности.

– Спасибо, – прошептала я. Глаза снова наполнились слезами, но теперь это были слёзы не ярости, а странного, болезненного облегчения. – Спасибо, что спас её. И меня.

Артём молча кивнул. В его глазах что-то дрогнуло – та самая старая боль, знакомая и моя собственная.

В дверь постучали. Вошла медсестра, та самая, суровая. – Пять минут вышли. Посетителям пора. Больной нужен покой.

Артём снова стал собранным и немного отстранённым. – Ладно. Я... я приду завтра. А Алёну, если разрешишь, я бы хотел забрать к себе. Чтобы она жила в нормальных условиях, пока ты в больнице.

– Хорошо, – сказала я. Просто потому, что не могла сказать иначе. Я всё ещё чувствовала вину перед дочерью за то, что лишила её отца.

Представила себе, какой скандал предстоит выдержать, когда мама узнает о моём решении. Невольно вздрогнула. Артём подошёл, позвал Алёну. Она расцеловала меня в щёки и бесстрашно пошла к нему на руки.

Она доверяла ему. И для меня это было так странно и удивительно. Алёна боялась чужих мужчин. Панически боялась. Удивительно, что она вообще во время пожара к незнакомцу на руки пошла, а не забилась под кровать. Это была основная причина, почему я до сих пор была одна. Она не принимала ни одного мужчину, кто ухаживал за мной. А к Артему пошла, будто интуитивно чувствовала, что он её отец.

Дверь за ними захлопнулась. Я с сожалением выдохнула. Как же мне хотелось сейчас сбежать из больницы, быть рядом с дочерью, идти вместе с ними. Но врач сегодня сказал, что мне здесь лежать как минимум ещё десять дней.

Глава 14

Дверь больницы захлопнулась за мной, отсекая стерильный больничный мир. Я остановился на ступеньках, подставив лицо холодному утреннему воздуху, и сделал глубокий вдох. И почувствовал нечто, чего не было со мной очень давно. Лёгкость. Ощущение, будто с плеч свалилась бетонная плита, которую я таскал последние дни.

Вероника не сказала «да». Она не бросилась мне на шею с признаниями. Но она не стала отрицать. Она разрешила забрать Алёнку. Своим молчаливым согласием она подтвердила то, во что я уже поверил всем нутром. Эта хрупкая, испуганная девочка на моих руках – моя кровь. Моя дочь.

Я посмотрел на Алёнку. Она уютно устроилась у меня на руках, играя с молнией на моей куртке.

– Ну что, командир, – сказал я бодро. – Поехали домой? Будем обустраивать тебе штаб?

Она кивнула, прижалась щёчкой к моей груди.

– А можно мне комнату с обоями в звёздочках?

– Можно всё, – ответил я. В этот момент я был готов подарить ей целое небо, усыпанное звёздами. – Сначала заедем в магазин. Купим тебе всё, что нужно. Одежду, игрушки, эти... звёздочки.

Дорога до магазина была не поездкой, а настоящим путешествием. Я вёл машину одной рукой, а другой держал её маленькую ладонь, и на душе было так светло и спокойно, будто я не по разбитой городской дороге ехал, а плыл по безмятежному озеру.

В детском отделе я чувствовал себя слоном в посудной лавке, но Алёнка стала моим гидом. Она серьёзно рассматривала платья, трогала ткани, выбрала себе пижаму с единорогами. Я лишь кивал и складывал всё в корзину, не глядя на ценники. Глядя в её большие синие глаза, я таял и не мог сказать нет. Впервые в жизни деньги не имели значения. Имела значение только она – эта маленькая девочка, сующая мне в руки розового плюшевого пони. Поэтому к кассе мы подъехали с двумя тележками.

– А это папе, – заявила она, протягивая мне игрушечную пожарную машину.

Меня будто током ударило. «Папе». Не «тебе», а «папе». Она сказала это так естественно, будто всегда это знала.

– Спасибо, – я осторожно взял машинку. – Будем вместе тушить пожары.

На кассе женщина-кассир умильно улыбнулась. – Дочка? Очень на вас похожа.

Я посмотрел на наше отражение в тёмном стекле витрины. И правда. Хоть волосы у неё были светлые, но что-то в её лице было похоже, то ли упрямый подбородок, то ли брови так же хмурила. Как я раньше не видел этого?