Чтение онлайн

– Да, – ответил я, и это короткое слово наполнило меня гордостью. – Моя дочь.

А потом мы поехали ко мне. Моя некогда аскетичная холостяцкая берлога с минимумом мебели и голыми стенами вдруг показалась до жути безликой и безжизненной. Но мы с Алёнкой тут же принялись это исправлять. На диване важно устроился розовый плюшевый пони, на кухонном столе красовалась новая ярко-жёлтая чашка, а воздух медленно пропитывался сладковатым ароматом детских духов – Алёнка щедро попшикала ими и на себя, и на пони, и на новых кукол.

Под кукольное царство я отвёл целый угол в бывшей гостевой спальне. Теперь это была её комната. В голове тут же начал складываться план: кровать-замок с горкой, письменный стол у окна, стеллажи для книг и, конечно, огромный сундук для игрушек.

В этот момент маленькая ручка потянула меня за край футболки, заставляя оторваться от планов. – Папа, а можно помыться?

Не знаю, когда моё сердце перестанет заходиться странной смесью восторга и лёгкой паники от этого слова – «папа». В такие мгновения я буквально таю, превращаясь в подобие розовой лужицы, готовой на любые подвиги ради этой малышки.

– Конечно, можно, – ответил мягко. – Ты сама справишься? Или помочь?

Алёнка гордо подняла подбородок, и в её глазах вспыхнула искра самостоятельности. – Конечно, сама! Я же уже большая!

Я набрал ванну тёплой воды, добавив пены с запахом клубники. Стоя за дверью и прислушиваясь к довольному похлюпыванию и нестройному напеванию из-за неё, и ловил себя на мысли, что улыбаюсь как полный идиот.

Когда Алёнка позвала меня, я закутал её в огромное банное полотенце. Её мокрые светлые пряди прилипли к щекам, а глаза сияли от удовольствия. Этот простой, бытовой момент казался мне самым большим чудом в жизни.

– Ну что, готова к расчёсыванию, принцесса? – спросил я, беря в руки детскую расчёску с широкими зубьями.

Она кивнула и уселась на табуретку передо мной, выпрямив спину с комичной важностью. Я начал осторожно распутывать влажные пряди, боясь сделать ей хоть малейшую боль. Под подушечками пальцев я чувствовал тёплую, живую кожу головы. Моей дочери.

Счастье, тёплое и густое, как та самая пена в ванне, переполняло меня. Но на его дне, как холодный камень, лежал старый, нерешённый вопрос. Он поднимался из глубины каждый раз, когда я смотрел на её профиль, так похожий на Вероникин, или ловил её взгляд, в котором читалась моя собственная упрямость.

Почему, Ника? – билось в такт расчёске в моей голове. – Что заставило тебя молчать? Что я сделал не так?

Я помнил наши последние дни перед моим отъездом. Да, были споры. Я был одержим идеей заработать, обеспечить нам будущее. Может, слишком давил? Говорил, что не хочу, чтобы мы жили в съёмной квартире, чтобы наши дети росли в нужде. Может, она восприняла это как неверие в наши силы? Но даже если так... скрыть беременность? Родить и не сказать ни слова?

Алёнка поёжилась.

– Пап, ты сильно тянешь.

– Прости, солнышко, – я смягчил движения, снова погружаясь в свои мысли.

А ведь её мать, Мария Фёдоровна, всегда была против меня. Считала меня неподходящим парнем для своей дочери – простой парень из рабочей семьи, без блестящих перспектив. Могла ли она повлиять? Но чтобы так... солгать о том, что у меня есть другая?

Я отложил расчёску. Волосы Алёнки были почти сухими и лежали ровными шелковистыми волнами.

– Всё, красавица. Иди, надевай пижаму.

Она спрыгнула с табуретки и побежала в свою новую комнату. Я смотрел ей вслед, и в груди снова заныло. Эта маленькая девочка, такой светлый и чистый человечек, оказалась в центре бури взрослых обид, недомолвок. Что же такого случилось тогда, пять лет назад, что заставило Веронику принять это чудовищное решение? Скрыть от меня всё. Украсть у нас обоих эти пять лет. Этот вопрос, как незаживающая рана, саднил где-то глубоко внутри, напоминая, что счастье наше всё ещё висит на волоске прошлого.

Как только Веронику выпишут, я обязательно с ней поговорю. И на этот раз я не дам ей уйти от ответа. Не для того, чтобы упрекать. А чтобы, наконец, понять. Чтобы закрыть эту старую рану, которая, никогда не заживёт. Так, хотя бы сейчас я хотел понять, почему она так поступила со мной.

Глава 15

Уложив Алёну в её новую кровать с высоким бортиком, я опустился на колени рядом и открыл книгу сказок с яркими картинками, купленную сегодня в порыве отцовской заботы. Её глаза уже слипались, длинные ресницы трепетали, пытаясь побороть сон, но она упрямо тыкала пальчиком в страницу и требовала дочитать историю до конца.

– И жили они долго и счастливо, – закончил я почти шёпотом, закрыв книгу.

К этому моменту её дыхание уже стало ровным и глубоким, а щека плотно прижалась к мягкой шёрстке нового плюшевого пони. Я осторожно, чтобы не разбудить, поправил одеяло, укрывая её хрупкие плечики, и на мгновение замер, глядя на это спокойное, безмятежное личико, освещённое мягким светом ночника. Красивая девочка, всегда мечтал, что у меня будет такая дочь. Тяжело вздохнул и вышел из комнаты.

Неожиданно тишину квартиры прорезал резкий звонок в дверь. Сердце замерло, предчувствуя недоброе. Взглянув на светящиеся цифры электронных часов на приставке, я нахмурился: было без пятнадцати минут десять. Не самое лучшее время для визита гостей.

Медленно, с тяжёлым предчувствием, я подошёл к двери и заглянул в глазок. В тусклом свете коридорной лампы я увидел участкового – молодого парня, лет двадцати пяти. И за его спиной стояла Мария Фёдоровна.

Я открыл дверь.

– Артём Волков? – вежливо начал полицейский. Он держал в руке планшет. – На вас поступило заявление о похищении несовершеннолетней. Гражданка Назарова Мария Фёдоровна утверждает, что вы незаконно удерживаете её внучку, Алёну Назарову.

Я открыл рот, чтобы ответить, но Мария Фёдоровна, не в силах сдержаться, рванулась вперёд, её костлявый палец был направлен на меня, как кинжал. Она не кричала во весь голос, но её шёпот был пронзительным, шипящим и насквозь ядовитым:

– Он украл её! Похитил! Вырвал прямо из моих рук! На глазах у всех! Маньяк! Я же всегда говорила Веронике, что он неадекватный!

– Успокойтесь, – я резко прервал её и преграждая ей путь внутрь широко расставленной рукой, упёрся ладонью в косяк. – Девочка спит, а вы её сейчас разбудите своим криком.

– Где ребёнок? – полицейский сделал шаг вперёд, его взгляд стал тяжёлым, изучающим, готовым зафиксировать малейшую ложь.

Я глубоко вдохнул, заставляя лёгкие работать ровно, хотя внутри всё закипало от возмущения. – Спит в своей комнате, – ответил я, глядя прямо на участкового, игнорируя бабушку. – Мать в курсе. Она сама лично дала мне устное разрешение забрать Алёну к себе.