Чтение онлайн

– Врёшь! – выдохнула Мария Фёдоровна, и её лицо исказила такая гримаса ярости, что стало почти страшно. – Врёшь, бессовестный! Вероника с ума сошла бы! Она бы никогда, ты слышишь, никогда не разрешила оставить дочь с таким… с тобой!

– Можете подтвердить ваши слова? – участковый терпеливо переводил взгляд с моёго лица на её перекошенное. – Есть возможность оперативно связаться с матерью ребёнка? Её письменное разрешение?

– Поезжайте в центральную больницу, в отделение реанимации, – я почувствовал, как сжались кулаки. – Спросите у Вероники лично. Позвонить сейчас вряд ли получится. Она вам сама всё подтвердит. А ребёнка я забрал, – я медленно, подчёркнуто перевёл взгляд на Марию Фёдоровну, – потому что эта женщина, её родная бабушка, посчитала, что пятилетнему ребёнку, который чудом не сгорел заживо и потерял свой дом, лучше ночевать в чужой месте, в церкви, среди незнакомых людей! Вы вообще о чём-нибудь думаете? Пожалейте хоть свою собственную внучку! Она в шоке, она напугана до полусмерти, она морально и физически вымотана, а вы тут устроили ночной цирк с привлечением полиции!

Участковый поморщился, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на понимание, но долг брал верх. – Вне зависимости от обстоятельств, – произнёс он официальным, отстранённым тоном, – несовершеннолетний ребёнок не должен находиться у постороннего лица без официального, документально подтверждённого разрешения законных опекунов или органов опеки. Это процедура.

– Я не посторонний, – ответил я с такой стальной, неоспоримой уверенностью, что Мария Фёдоровна невольно отступила на полшага. – Я её отец.

– Он врёёт! – её голос сорвался на визгливый, почти истеричный шёпот. – У неё отец погиб! Геройски погиб! А этот просто..просто выдумал себе...

– Врёте вы, Мария Фёдоровна. И вы это прекрасно знаете. Вероника сама мне это сказала сегодня днём. А через два дня придёт результат теста ДНК. Вот тогда и посмотрим, во всей юридической красе, кто из нас здесь лжец.

Участковый тяжело вздохнул, явно уставший от этой семейной склоки, в которую его втянули в конце смены. – Покажите ребёнка, – коротко приказал он, жестом показывая, что разговоры окончены.

Я молча кивнул и провёл их по короткому коридору. Осторожно, стараясь не издать ни единого звука, приоткрыл дверь в детскую. В тёплом, приглушённом свете ночника, без которого Алёнка боялась засыпать, было отчётливо видно, как она спит. Её светлые волосы растрепались по подушке, создавая нимб вокруг головы, одна рука сжимала край одеяла, а другая крепко обнимала нового розового пони. Её лицо было абсолютно спокойным, губы чуть приоткрыты в безмятежном сне. Она выглядела таким чистым, хрупким и беззащитным существом, так далёким от этого грязного взрослого мира обид, ненависти и лжи.

Участковый заглянул в комнату, и его напряжённая, официальная поза, наконец, смягчилась. Суровые складки вокруг рта разгладились. – Всё, я всё вижу. Ребёнок находится в безопасной обстановке, спит, признаков опасности для жизни и здоровья или ненадлежащего содержания не наблюдается. Гражданка Назарова, – он повернулся к бабушке, и в его голосе зазвучала отчётливая укоризна, – если мать ребёнка действительно дала устное разрешение, то формальных оснований для заявления о похищении на данный момент нет. Вам следует уточнить эту информацию непосредственно с дочерью, как только представится возможность. А вам, – он снова посмотрел на меня, и его взгляд стал строгим и назидательным, – я настоятельно рекомендую в самое ближайшее время оформить все вопросы официально, через органы опеки или суд, чтобы избежать подобных недоразумений и более серьёзных последствий в будущем. Спокойной ночи.

Он развернулся и твёрдыми, чёткими шагами направился к выходу. Мария Фёдоровна постояла ещё мгновение в дверном проёме. Она не произнесла ни слова, но её взгляд, полный такой немой, лютой, беспросветной ненависти, был красноречивее любых криков и оскорблений. Казалось, она пыталась сжечь меня дотла одним лишь этим взглядом. Затем она резко, почти по-солдатски, развернулась и, громко шаркая ногами, поплёлась вслед за участковым, лишь процедив сквозь зубы: «Вероника дура безголовая, и ты такой же. Угробите ребёнка, потом не просите о помощи».

К чему она сказала это, я так и не понял, будто ей просто надо было, чтобы за ней осталось последнее слово.

Я закрыл входную дверь, повернул ключ, щёлкнув замком на два оборота, и задвинул цепочку. Прислонился спиной к прохладной деревянной поверхности, закрыл глаза и выдохнул, пытаясь заглушить бешеный стук собственного сердца, отдававшийся в висках. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя тяжёлую, давящую усталость и горькое послевкусие. Что за ненормальная особа. Я так до сих пор и не понял, почему она меня так ненавидит.

Глава 16

Утро началось с телефонного звонка. На дисплее светилось «Шилов». Я потянулся к телефону, чтобы поскорее отключить звук – Алёна ещё спала в соседней комнате.

– Слушаю, – пробормотал я, моргая и потирая глаза, чтобы прогнать остатки сна.

– Волков, привет. Как ты? Когда на работу выходишь? – голос напарника звучал бодро, по-деловому.

Я сел на край кровати, провёл рукой по лицу. – Придётся отпуск взять. Недельку, наверное. Сложности тут появились.

– Какие ещё сложности? – Шилов тут же насторожился. – Надеюсь, не со здоровьем? Голова не беспокоит?

– Нет, с головой всё в порядке. Дочка у меня появилась. Пока мать в больнице, буду присматривать.

В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем раздался низкий, одобрительный смех. – Ну, надо же! Так тебя, значит, можно поздравить?

Я не смог сдержать улыбку. В голосе Шилова не было ни капли недоверия или иронии, только искреннее участие. – Можешь и поздравить.

– Ну, поздравляю, папаша! – Шилов хмыкнул. – Слушай, ты начальнику позвони, предупреди. И заявление на отпуск, ясное дело, написать надо. По всем правилам.

– Да, заеду сегодня, – пообещал я.

– Ладно, не болей. Если что – звони. Передавай привет своей… дочке.

Я положил трубку и снова лёг, глядя в потолок. Разговор с Шиловым как-то приземлил, сделал реальностью всё, что происходило. Да, я отец. Да, у меня теперь есть дочь. И это не сон.

Примерно к десяти Алёна проснулась. Я как раз заканчивал утренний кофе, когда из её комнаты донеслось босоногое шлёпанье по полу. Она вышла, вся такая заспанная, в своей новой пижаме с единорогами, и, не говоря ни слова, подошла ко мне и протянула ручки. Я подхватил её, и она тут же обвила мою шею, прижавшись тёплой щекой к плечу.

– Доброе утро, папочка, – пробормотала она, и моё сердце снова сделало сальто.

– Доброе утро, солнышко. Будешь завтракать?

Она кивнула и снова прижалась щекой, закрыв глаза, будто решила досмотреть сон у меня на руках.

На кухне я усадил её за стол и задумался. – Что ты любишь на завтрак?

– Кашу, – ответила Алёна. – Бабушка всегда кашей кормила.

Я открыл холодильник и с сожалением осмотрел его почти пустые полки. Яйца, пачка молока, палка колбасы… Ничего особо подходящего для ребёнка. – А омлет будешь? – предложил я. – Я тебе омлет приготовлю, как моя мама, твоя бабушка, мне в детстве готовила.