Чтение онлайн

От одного этого слова у меня сжалось горло, а на глаза навернулись слёзы. – Здравствуй, моя радость, – проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Как ты? Что делаешь? – Я рисовала для бабушки! А потом мультики смотрели. А ты когда приедешь? Ты нашла дядю Матвея?

Каждый её вопрос был как удар по совести. Я отвернулась к окну, за которым горели огни чужого города. – Скоро, рыбка, скоро. Мы его ищем. Ты слушайся Марью Ивановну и бабушку, хорошо? У тебя всё хорошо? – я торопилась, чтобы успеть поговорить, пока Денис в душе. А мылся он всегда быстро.

– Хорошо. По тебе сильно скучаю, – голосок Кати прозвучал так печально, что сердце защемило от тоски.

– Держись, моя девочка. Я скоро приеду. Ещё один день. И мама будет рядом.

– Приезжай с дядей Матвеем. Я ему рисунок нарисовала и тебе тоже.

Слова дочери отозвались в душе одновременно сладкой болью и острым уколом вины.

«Приезжай с дядей Матвеем». Она так верила, что я всё смогу, что я просто найду его и мы вернёмся, как из обычной поездки. Эта детская вера была искренней, и мне не хотелось её разочаровывать.

– Скоро, рыбка, – снова пообещала я, чувствуя, как по щеке скатывается предательская слеза. – Очень скоро. Целую тебя крепко-крепко. Спокойной ночи.

Я положила трубку, быстро вытерла лицо и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь привести себя в порядок. Нужно было держаться. Хотя бы за её веру.

Из ванной доносился ровный шум воды. Я воспользовалась моментом, чтобы осмотреться. Диван выглядел вполне сносно. Спать в одной кровати с Денисом я не собиралась. Одной глупой ошибки было достаточно.

Шум воды прекратился. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату выплыло облако пара. Денис вышел обнажённый, только полотенце на бёдрах. Его волосы были мокрыми, на смуглой коже блестели капли воды. Он пах мятным гелем и чистотой. Бросил беглый взгляд на меня, но ничего не сказал, лишь его взгляд стал чуть более отстранённым.

– Ванная свободна, – коротко бросил он, проходя в спальню.

Я кивнула, взяла свою сумку и заперлась в ванной. Пространство было ещё наполнено его теплом и запахом. Я включила воду погорячее, надеясь, что она смоет всю грязь этого дня – и физическую, и моральную. Вода обжигала кожу, но не могла пробиться сквозь онемение внутри. Я стояла, уставившись в кафельную стену, и в голове проносились обрывки воспоминаний: его стальной голос, допрашивающий прораба, его спина, заслоняющая меня от пьяных уродов, его руки... его губы...

Утро началось со звонка. Ещё до рассвета. Телефон завибрировал на тумбочке, разрывая короткий, тревожный сон. Я вмиг пришёл в себя, одним движением скинув одеяло. Взгляд на экран – свой человек, из местного ОВД. Докладывал, что ночь прошла тихо, новые данные по объекту не поступали. Поблагодарил коротким «ясно» и отключился.

Встал, не глядя на закрытую дверь гостиной. Она там, на диване. Всю ночь ворочалась, слышал сквозь стену. Женская логика – готова была на коленях ползать, лишь бы найти брата, но спать в одной кровати с бывшим мужем – перебор. Хотя после вчерашнего в купе... Чёрт с ней. Не до сантиментов.

Размялся, сделал короткую, но жёсткую зарядку, пока мышцы не наполнились привычным жаром, а голова не прочистилась. Концентрация. Сейчас это было главным. Включил кофеварку, стоявшую в номере. Глянул на Леру. Она спала. Пусть поспит, пока есть возможность. День предстоял долгий.

Она проснулась, когда я уже допивал вторую чашку. Бледная, под глазами синяки. Измотана, как после многодневного перехода. Встретились взглядами – она сразу отвела глаза. Натянуто поздоровалась. Я кивнул в ответ. Ни к чему лишние слова. И без того всё ясно.

Поехали в окружную больницу. Машина та же, водитель – парень старательный, молчаливый. В салоне – гробовая тишина. Лера сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела на проплывающие мимо унылые панельные кварталы. Я изучал на планшете карту, прокручивая в голове все версии. Картина не складывалась. Парень – не дебошир, не пьяница, не игрок. Даже просрочек по кредитам не было. Рабочая лошадка. Исчез – будто сквозь землю провалился.

– Денис? Её голос, тихий и хриплый, выдернул меня из раздумий. – А? – Я не понимаю. Почему мы ищем его здесь, в Нягани? Он пропал из поезда. Где-то между городами. Почему не ищем там?

Вопрос был закономерный. Для гражданского. Я отложил планшет, развернулся к ней, чтобы объяснить.

– Слушай внимательно, – начал я ровным тоном, каким обычно ставлю задачи подчинённым. – Если человека находят – неважно, в каком он состоянии, жив или мёртв – его первым делом доставляют в ближайший крупный населённый пункт по маршруту. Для опознания, оказания помощи, оформления. По пути «Нягань-Омск» таким пунктом является Нягань. Здесь центральная больница, морг, отдел полиции. Неизвестно, где он именно он пропал, поэтому приходится прорабатывать все варианты.

Она смотрела на меня, в её глазах медленно появлялось понимание

– Так же мы отрабатываем другие версии, – продолжил я. – По всему маршруту: Называевск, Тюкалинск, Тобольск, Ханты-Мансийск. Там работают мои люди, коллеги из других регионов. Они проверяют все больницы, морги, отделения. Каждого поступившего без документов. Это рутина.

– Я же приехал сюда, потому что нужно найти причину. Почему Матвей исчез? Что случилось до того, как он сел в поезд? Может, его отсюда вынесли вперёд ногами ещё до отправления? Или он сам сбежал, почуяв опасность? Начальник, долги, криминал – я проверяю все версии. Здесь нужно копать. А там, – я махнул рукой в сторону окна, – только следствие. Я должен найти корень проблемы. Иначе мы так и будем бегать по кругу.

Она замолчала, переваривая информацию. Видно было, как ей тяжело. Всё это – морги, версии, оперативная работа – было для неё чужим, враждебным миром. Миром, в котором я жил.

В больнице нас ждал ещё один провал. Ни в одном отделении, ни в реанимации, ни среди поступивших за последнюю неделю мужчины по фамилии Чернов или похожего по описанию не оказалось. Дежурный врач, пожилая, уставшая женщина, лишь разводила руками – нет, не было.

Мы вышли на крыльцо. Утро было серым, холодным, давило на плечи. Я закурил, давая ей время прийти в себя. В голове назойливо стучало: тупик. Все нитки обрывались. Начальник Касьянов – откровенная шестёрка, жадная сволочь, но не убийца. Я давил на него вчера по-серьёзному – тот дрожал, но ни намёка на то, что парня «заказали».

Да, Матвей был горластый, возмущался по поводу зарплаты, но таких – множество. На них внимания не обращают. Горластых рабочих не заказывают. Их увольняют или задавливают штрафами. Причин для исчезновения не было. Ни одной.

Лера стояла рядом, кутаясь в свою куртку. Молчала. Но в её молчании читался вопрос, на который у меня не было ответа. И этот вопрос жёг сильнее, чем любая откровенная претензия.

Ближе к обеду, когда мы уже собирались ехать на вокзал, чтобы поднять архивы камер наблюдения, зазвонил мой служебный телефон. Взглянул на экран – свой человек, из Тобольска.