Чтение онлайн

— Как? Как в таком состоянии ты добрался до моего дома?

— Не помню, отсутствует подключение к серверу.

После этой фразы глаза Тима медленно прикрылись, с той самой блаженной идиотской улыбкой, которая обычно появляется у младенцев… Или у взрослых мужчин, решивших, что завалиться спать в шторах посреди погрома, ну просто гениальная идея. И всё. Отключился. Свернулся калачиком да стал похрапывать как Илья Муромец, которого как я поняла до восхода солнца ничем теперь не поднимешь.

УТРО.

Грохот в дверь, такой громкий и тяжёлый, что сердце вздрагивает вместе со мной. Я вскакиваю, спотыкаясь о простыни, словно ступаю по рыхлому снегу. Глаза ещё в тумане сна, я поспешно их тру и оглядываю комнату растерянным, осторожным взглядом. На полу, всё так же укрытый шторами, тихо дышит Тим, непоколебимый, будто этот звук его даже не коснулся.

— Ульяна?! Сколько можно спать?!

За дверью, мама, с грозным голосом и настойчивыми рывками за ручку. Но дверь заперта. К счастью, вчера мне пришло в голову повернуть ключ.

— Я не сплю, что случилось?

— Мы с отцом уезжаем на пару дней по делам в Зеленоград. Твой арест прекращен, поэтому, настоятельно рекомендую, провести этих пару дней без приключений, если не хочешь повторения.

— Я усвоила урок, не переживай.

Обратно усаживаюсь на кровать. Стараюсь быть максимально покладистой.

— Надеюсь, мы поняли друг друга?

Уточняет.

— Не сомневайся.

— Все, мы уехали, у Анны Егоровны выходной, поэтому... Своими силами, надеюсь когда мы вернёмся, здесь всё будет нормально.

Минутная тишина, пытаюсь унять раздражение, быстро успокаиваюсь, делая глубокие вдохи.

— Да справлюсь я.

В ответ я ничего от неё не слышу, лишь отчётливо раздается отдаляющийся цокот её шпилек по мраморной плитке.

— Бляяяя! Чё так голова то раскалывается?

Мой взгляд скользнул к телу, посылающему отчаянные сигналы SOS, сонному, помятому и явно страдающему от вчерашнего веселья.

— Доброе утро, прЫнц.

Откровенно издеваюсь.

— Ты мне снишься, да?

Приподняв один глаз, словно опасаясь, что утренний свет убьёт его, Тим пробормотал свой вопрос.

— Да нет, к сожалению не снюсь.

Я скидываю с себя одеяло и поднимаюсь, ноги касаются холодного пола, и за пару шагов я оказываюсь рядом с моим ночным гостем. Тим выглядит, мягко говоря, неважно, опухший, помятый, с залипшим взглядом, полный комплект утреннего отчаяния. Открываю шкаф, вытаскиваю чистое полотенце и с уверенностью метаю в его сторону. Разумеется, с его реакцией ленивого ленивца полотенце без всяких препятствий накрывает его лицо.

— Прям такой страшный с утра?

Тим стягивает полотенце с лица и поднимается на ноги.

— Ванна там.

Указываю на смежную дверь. Уже хотела уйти, но остановилась на месте и не глядя на парня, произнесла.

— Перед тем как пойдёшь принимать водные процедуры, открой окно, проветри, умереть можно.

— Спасибо и... Прости.

Он что-то пробормотал хриплым, едва различимым голосом и исчез в ванной, не дожидаясь ответа. Я торопливо скинула с себя пижаму, натянула домашнюю одежду и уже собиралась выйти, когда в комнате раздалось назойливое жужжание. Оглянулась, на полу мигал телефон Тима. Подняла. На экране вспыхнула заставка, а я непроизвольно улыбнулась. С дисплея, на меня смотрела фотография, которую я знала уже слишком хорошо.

— Значит, вы друзья? Вот почему ты так легко меня отмазал… Интересно…

Принимаю вызов, и тут же в уши врезается голос, знакомый до дрожи. Властный, холодный, слишком близкий. Страшно признаться даже себе, но я скучала. По этой твердости в интонации, по тембру, в котором приказы звучали как дыхание, естественно и неизбежно.

— «Тим! Мудак, где тебя черти носят? Обещал же с утра приехать и тачку мою в сервис отогнать.»

Я молча слушаю, Герман явно раздражён, голос звенит возмущением, но… Чёрт, как же приятно звучит эта злость. В каждом слове, знакомое давление, уверенность, тон, от которого становится жарко. Поймала себя на том, что губы уже сомкнулись на пальце, рефлекс, неосознанный, будто голос действует сильнее любых прикосновений.

— «Тим, блять?!»

Рычит от злости.

— «Извини, сладкий. Тим сейчас немного занят, он в душе. Выйдет, обязательно перезвонит.»

Выпалила что-то на одном дыхании и тут же сбросила вызов. Сердце колотится, будто отбивает чечётку на груди, руки мелко дрожат, ладони вспотели до липкости. Что это вообще было? Лицо пылает, как будто на него кто-то плеснул огня. Я ведь так мечтала услышать его голос… А в итоге, струсила, как глупая школьница.

— Сладкий? Сладкий?!

Лишь сейчас до меня доходит, как я его назвала… Бля, я ведь даже Игорю такого не говорила никогда. Это что, температура на меня напала? Глюки? Меня переклинило? Прикладываю ладонь ко лбу, кожа тёплая, но без лихорадки. Температура в норме. Тогда что это за сбой в системе? В раздражении бросаю телефон Тима на кровать, он глухо шлёпается в подушки. А я, бегу вниз, прочь, пока не начала анализировать собственные чувства как научный эксперимент.

— Сладкий, блин...

Не могу сдержать усмешку, всё ещё хихикаю себе под нос, будто в голове идёт внутренний сериал с неожиданным поворотом. Спускаюсь на кухню, на автомате ставлю сковородку на плиту. Готовить я не умею, но с яичницей справилась уверенно, как будто это было моё дежурное блюдо на протяжении всей жизни. Кофемашина гудит, словно приветствует новый день, сливки холодные, как ледяной компресс на лоб. Завариваю две чашки, аромат такой, что можно забыть обо всём. В гостиной всё кажется слишком спокойным. Сажусь за стол, аккуратно ставлю локти на холодную поверхность, пальцы переплетаю замком и подношу руки к подбородку. А потом, точно как по таймингу, появляется Тим. Встречаю его взглядом и улыбаюсь, как будто уже часами готовилась к этой встрече.

— Присаживайся, завтрак или таблетку?

— Таблетку, голова трещит... Но, от твоего завтрака я тоже не откажусь.

Тим молча сел за стол, опустив плечи. Я подала ему заранее приготовленную таблетку и стакан воды. Он кивнул в ответ, запил, почти не глотая, и тут же принялся за яичницу, аккуратно, с ленивой сосредоточенностью, будто хотел отвлечься от всего лишнего только вкусом и теплом завтрака.

— Ну и что это вчера было? Как ты вообще умудрился так надраться?

Спрашиваю и между тем, тянусь к тарталетке, хрупкая песочная основа чуть крошится под пальцами, сверху, ломтик огурца, сливочный крем-чиз и лосось, который будто светится в мягком утреннем свете. Откусываю осторожно, как будто боюсь нарушить эту хрупкую гастрономическую гармонию. Вкус, свежий, прохладный, нежно-солёный.

— Не помню, вообще нихера не помню.

Тим быстро расправился с яичницей, как будто ел не завтрак, а антидот. Промокнул рот салфеткой, а потом, чуть скривившись, поднёс стакан с холодной водой ко лбу, спасение, доступное без рецепта. Вид у него был такой, что комментарии казались лишними. Я смотрела на него и вдруг вспомнила себя, такое же тупое утро, такой же пульсирующий хаос в голове… Только забыла уже, как это ощущается. Словно та часть меня осталась где-то позади, вместе с ночами, от которых потом хочется спрятаться под одеялом и исчезнуть.