Чтение онлайн

— Неужели твоя поездка была важнее просьбы собственной матери?! Я же просила тебя!

Поездка? А вот это уже было интересно. В моей голове сразу закрался вопрос, что же наплел отец матери про этих двое суток моего отсутствия.

— Ну и? Как съездила?

Язвительно спрашивает.

— Прекрасно, повеселилась от души.

Хотела уже уйти к себе, но мама перехватила меня, хватая за локоть. Да сколько можно?! У меня уже на этом месте скоро проявится дыра от всех этих хваток.

— Повеселилась?! У тебя хоть что-то есть человеческое?!

Усмехаюсь её словам... Есть... Да, я живой человек и чувствую многое, жалость. Обиду. Ненависть к себе. И всегда плачу за такое к себе отношение тем же. Я живу по принципу, как ко мне, так и я отношусь в ответ. У меня были исключения, подруги и наша домоправительница. А вот остальные...

— Что ты от меня хочешь услышать? В отличии от твоего нудного вечера, я развеялась по полной. Хоть каждый день бы так отдыхала.

— Где? На похоронах?!

Что?! Вот что, блин?! Это что такого надо было придумать? Перевожу взгляд на отца, который своими пальцами впился в подлокотник кресла. Он явно ожидает от меня подтверждения своих слов. Знает что я не осмелюсь ему перечить. Я всегда подтверждала его слова, а он, каждый раз чувствовал себя в такие моменты настоящим авторитетом этой семьи. Но сейчас... За его поступок, его отношение, я не собиралась играть в послушную овечку.

— На похоронах, говоришь?

— Отец сказал, ты уехала в поселок к бабушке, там жила твоя подруга детства, которая попала в аварию и скончалась.

Осекается.

— Я даже сначала удивилась что тебе не плевать на горе чужих людей, но потом, я вспомнила твой характер, поэтому…

— Вы оба впали в стадию маразма, родители?! Совсем уже?! Может таблеток каких попить?

Обращаюсь к ним обоим с огромным негодованием. Отец невыносимо недоволен. Но ничего не делает, пылает огнем на расстоянии, а вот мама...

— Хватит! Закрой рот!

Она замахивается и сильно ударяет меня по лицу. Прикладываю ладонь к щеке. Господи, как же мне жаль что она моя мать. Что за люди меня родили и воспитали?

— Отец тебя прикрывает? Пожалел неужели доченьку? Где ты была на самом деле?! Ноги раздвигала?! На большее ты не способна!

Сейчас моя душа покрывается черным огнем, в моё сердце вонзили самый острый клинок и медленно оставляют им смертоносные порезы, следы от которых жгуче кровоточат. Я устала... Физически и морально, я выжата как самый настоящий лимон.

— Хочешь знать где я была...? Я была в аду!

— Что, прости?

Непонимающе интересуется.

— Твоя дочь, сидела двое суток в вонючем обезьяннике, в компании шалав и бомжей. Не на похоронах, не ноги раздвигала, как ты могла обо мне подумать.

— Сергей, что она такое несет?!

От злости, на лбу моего папеньки вздулась огромная вена, да с такой скоростью начала пульсировать, что мне казалось он сейчас просто меня возьмет и придушит. С вызовом смотрю в суровые глаза, отец медленно встаёт и буквально дышит огнем в моё лицо.

— Живо к себе в комнату! Теперь, ты под домашним арестом! Никуда не выйдешь из дома без моего ведома, я такой ад тебе устрою…

— Я двое суток там провела, так что, моя комната мне раем покажется после всего того, что я испытала.

— Раем говоришь? Устрою я тебе такой рай... Сама ещё попросишься обратно к бомжам и шалавам!

Прошло три недели.

Все это время я просидела под домашним арестом. Родители в этот раз не бросали слов на ветер, действительно заперли меня дома. Сидеть сложа руки я не собиралась, поэтому, первую неделю я конечно же показывала свой характер как только можно было. Объявила молчанку, даже словом не обмолвилась с предками, также, я объявила голодовку, совершенно ничего не ела.

— Девочка моя, ну что с тобой происходит в последнее время? Не ешь ничего... Выглядишь устало... Да и изменилась ты..

Чувствовала себя настоящей идиоткой, я давно уже не маленькая девочка, а методы воспитания моих родителей, снова окунают меня в то время, когда я пешком под стол ходила. Да это просто дикость какая-то, средневековье, не иначе! Подруги вообще наверняка в недоумении, я даже им ничего не смогла сообщить, общение с ними тоже было строго под запретом, а без них мне было совсем одиноко. Я конечно пыталась пару раз сбежать, но наши громилы охранники не сильно позволили мне бегать на дальние дистанции.

— Расскажи мне все, я выслушаю.

Свернувшись калачиком, прилегла на коленях у Аннушки будто еле живая, она единственный человек, который за эти три недели хоть как-то мне сопереживал. Она сидела в моей комнате уже около часа и успокаивала меня, поглаживая мои волосы.

— Аннушка, я не знаю что со мной происходит. Ничего не понимаю. Своих чувств не понимаю..

Хотелось выть в голос, что-то внутри ломалось, и я не могла это объяснить. Я чувствовала себя как сорванный цветок, в воде, но без жизни, с каждым днём всё более увядающий. Всё вокруг будто потускнело, желания исчезли, и яркие краски мира вымылись из моей реальности.

— Ульяш, ты случайно не влюбилась?

Я отрываю голову от колен женщины и в оцепенении смотрю ей в глаза. Влюбилась? Всё моё чувство до сих пор вращалось лишь вокруг жениха, который, между прочим, не удостоил меня ни одним визитом за все эти выматывающие дни и недели.

— Аннушка, мы с Игорем давно вместе, думаешь я сейчас только в него влюбляюсь?

Женщина улыбается с лукавым прищуром. Пару секунд мягко изучает меня взглядом, затем осторожно заправляет прядь моих волос за ухо, жест почти материнский, но в нём что-то большее.

— Деточка, я уже достаточно прожила на этом свете, видя твои отношения с Игорем...

Она резко осекается и тяжело выдыхает.

— Ты его не любишь, милая.

— Ну с чего ты взяла? Мне кажется, я его люблю..

Её слова будто тянули меня в какие-то туманные, незнакомые дебри. Я ведь правда любила Игоря… Разве нет? Иначе почему всё это время я была с ним? Между нами было то самое притяжение, искренность, нежность, о которых пишут в самых трепетных романах. Я ощущала эти банальные, но живые «бабочки», токи мурашек по коже, всё как надо. Но с каждой её фразой я всё отчётливее слышала не её, а себя, как будто пыталась убедить саму себя, что любовь ещё жива. И вдруг в голове началась битва, одна часть сомневалась, другая спорила, и ни одна не побеждала.

— Мне кажется, твои мысли забиты другим человеком, и ты соврешь сама себе если скажешь что это не так.

— Мои мысли сейчас забиты тем, как из дома выйти, я же как в бункере сижу, дышу практически в форточку.

Увела глаза в сторону окна. Да мне даже на улицу одной выйти нельзя, только лишь с охраной.

— Себе не ври... Девочка моя, я уже довольно старая, но не слепая ещё, я не знаю кто этот парень, из-за которого ты в последнее время такая, но, мне кажется, иногда я вижу ту маленькую Ульяшу, нежную и ранимую девочку... Подумай о моих словах...