Чтение онлайн

— Неужели вернулся извиняться? Вот и стой там хоть до посинения!

Звук становился всё назойливее, будто кто-то всерьёз намеревался пробить мне стеклопакет. Камешки лупили в окно с такой яростью, казалось, ещё секунда и оно треснет пополам, как моё терпение после тяжёлого дня.

— Совсем ненормальный!

Я выскочила на балкон, раздражённо сбрасывая с плеч плед. От этих звуков уже голова начинала гудеть. И стоя уже на открытой лоджии, я моментально замерла.

Он. Тим… Стоял прямо под моим окном. Парень, от которого я сегодня сбежала, даже не обернувшись. Мой спаситель, которого я бросила в момент, когда он меньше всего этого заслуживал. Хотела спрятаться обратно в спальню, чтобы он не видел что я дома, но не успела. Он резко поднял голову, и мой план побега был провален.

— У-ляяяя?! Уль?!

Стоит он внизу, покачивается, как ёлка после бурной корпоративной вечеринки. Рожа счастливая, ржёт как конь, да и выглядит также, на нём слой грязи. Кроссовки облеплены комками земли так, что кажется он только что вышел из грядки, где пытался обниматься с картошкой. Джинсы испачканы до середины бедра, в одном месте даже прилип листик, будто природа пыталась его замаскировать и сдать обратно в лес. А лицо… Мать моя, это лицо. Один висок в земле, один в пыли, нос вряд ли чувствует запахи, зато всё это великолепие венчает веник из клумбы, грустный, почерневший, но упорно зажатый в руке.

Я смотрю на это представление и не знаю, то ли смеяться, то ли вызывать санитаров.

— Уль, коня у прынца нет... Зато есть ромашки, или что это?

Окосевшими глазами он начал перебирать свой шедевр флористики, аккуратно, почти трепетно, как будто это был не грязный веник, а коллекция редких орхидей. А я… Я просто стояла и разглядывала это безумие. То ли его, то ли букет, уже не понимала, кто из них двоих в более разобранном состоянии.

— Не поняла... Это что...?

Рассмотрев в его руках знакомые цветы, мои брови взметнулись к переносице, а изящные пальцы безжалостно впились в перила балконной перегородки. Этот флорист, самым ожесточенным способом собственноручно перерыл всю любимую клумбу моей матушки.

— Ммм... Они ещё так пахнут... Такие вонючие конечно...

Вдыхает аромат цветов и кривится.

— А нееее... Это амбре от меня...

Вот почему он полез именно в эту клумбу?! Вокруг же полно других, а на этой рос селеницереус. Мне прямо плохо стало. Селеницереус настоящий раритет в мире ботаники, который невозможно купить ни за какие деньги. Но моя матушка, как любительница всего эксклюзивного, с трудом его выписала для своего сада. Это довольно прихотливый цветок, увядает всего за пару часов. Нежные лепестки мгновенно повреждаются при срывании, его срыв с клумбы, уже пророчил катастрофу вселенского масштаба. Да и матушка любовалась цветением селеницереуса как говорится, на расстоянии, могла часами стоять и вдыхать волнующий аромат этого растения. А сейчас... Господи... Страшно представить что с ней случится.

— Вот же, идиот! Подписал и себе, и мне смертный приговор!

Перевожу взгляд на него, а мои ноздри начинают раздуваться как у разъярённого быка перед корридой. Ещё немного, и я взлечу к небу, раскрутившись на чистой ярости, как воздушный змей на урагане. А этот флорист на минималках стоит внизу, смотрит на меня снизу вверх с улыбкой святого. Прямо как будто только что не уматал половину клумбы и не тряс стекло камнями. Улыбается. Пьяно. Косо. Блаженно. Счастливо. Гордится, наверное. «Смотри, Уль, цветы с корешками, свежесть гарантирована». Ну, хотя бы без червей, спасибо и на том.

— Спускайся... Вместе будем нюхать под ночным небом.

— Ты совсем уже с ума сошёл? Ты зачем клумбу моей мамы перерыл как крот?

Глядя на него, аж руки чесались уложить этого горе-романтика прямиком в клумбу, которую он сам же и разгромил. Присыпать сверху землёй, хорошенько утрамбовать… И поставить этот его «букет» как памятный венок.

— Я не специально, цветочные уже закрыты, не суть, раз не спустишься, ладно, тогда я сам поднимусь.

Тим, ни секунды не стесняясь, с каким-то первобытным азартом запихивает «букет» себе в карман брюк. Причём делает это так, будто прячет нелегальный артефакт, цветы торчат во все стороны, земля с корнями висит комками, рассыпаясь по ходу движения. Мать моя женщина. Это что, новая форма ухаживаний? Агро-панк романтизм? И вишенка на этом странном флористическом торте, он начинает карабкаться на водосточную трубу, будто решил взять мой балкон штурмом.

— Да стой ты там на месте, шею свернёшь!

— Не боись, я в детстве ездил в скаутский лагерь.

Тим меня, разумеется, не слушает. У него в затуманенном мозгу явно своя миссия. Он карабкается по трубе с таким видом, будто всю жизнь к этому шёл. Сочетание циркового акробата и безработного Ромео. Смешно и страшно одновременно.

— Ёпт твою мать!

Тим резко матюкнулся и дёрнулся, поскользнулся, и в какой-то момент показалось, что следующая остановка у него, асфальт. Но нет. Судьба и его куртка вмешались, он зацепился молнией за крюк сбоку от трубы. Болтался пару секунд, как пьяный супергерой на неудачном задании, опять матернулся себе под нос, и снова полез.

— Дай руку.

Болтается на перилах, вроде почти перелез, но где-то явно что-то пошло не так. Я в два прыжка подлетаю, хватаю его за рукав куртки. Капец он лось! Сколько весит вообще?! Он чуть не соскальзывает, но я удерживаю. С трудом. С огромным. Но всё же. И вот уже этот отряд самоубийц с веником в кармане, пыльным лицом и глазами победителя в школьной олимпиаде по дури наконец-то у меня на лоджии. Радостный. Довольный. Как будто не чуть ли не шлёпнулся со второго этажа, а завоевал сердце принцессы. Только принцесса уже ищет, чем его пришибить, и желательно без следов.

— Руку ему дай, могу кулак подставить к твоей моське, не желаешь?

— Давай без насилия, ладно?

Он отряхивается с таким видом, будто с Эвереста только что скатился, и встаёт… Берёзкой. Такой пьяной, раскачивающейся берёзкой, у которой явно подгнили корни. Глядя на эту флору в кроссовках, я задалась вполне логичным вопросом, и вот как в таком виде его вообще не скрутила наша охрана? Оглядываюсь по сторонам, как агент под прикрытием, и утаскиваю Тима в комнату, пока не стало хуже. И вот он уже неловко цепляется своим липким от земли кроссовком за мои занавески. Белоснежные, между прочим. Занавес. В прямом и переносном смысле.

— Вонючий барсук!

Зацепившись за штору, Тим потерял равновесие и с таким звуком рухнул на пол, что я аж вздрогнула, по интенсивности это было ближе к падению рояля, чем человека. Он упал прямо к моим ногам, эффектно, с размахом, зато точно в цель. А когда я моргнула, поняла, что он полностью замотан в штору, как капризная гусеница, решившая срочно окуклиться. Только вместо будущей бабочки, ссадины, пыль и гордая улыбка.

— Блять, хоть бы потолок не треснул.

Прикрыла глаза, чисто на секунду. Просто вдох-выдох. Спокойствие и дзен. Попытка сохранить лицо перед этим хаосом в кроссовках. И только я начала мысленно себя хвалить за самообладание, как в ушах, треск. Такой, что аж душа выскочила. Карниз на котором висела занавеска. Летит прямо вниз. Приземление, точное. На Тима. Он даже не вскрикнул, только немного хрюкнул, как испуганный дикобраз.

— А вот и потолок.

— Всего лишь карниз.

Осматриваю стену. Ну что ж… Если карниз хотел быть как букет Тима, то у него получилось. Выдрался, как те самые цветочки с клумбы, с корнем, с землёй, и судя по штукатурке, ещё с половиной фасада.

— Тогда норм.

— У меня только один вопрос.

— Да-да?

Меня аж пучит от злости, внутри всё бурлит, как чайник на пятом витке. А он лежит. Весь в шторах и лениво ковыряется в этом текстильном бедствии, разматывая гардину. Никаких тебе извинений, никаких «Ой, Уль, прости, я тут немного рухнул и развалил половину интерьера». Нет. Только он, шторы и абсолютное спокойствие. И вот скажите мне, как таким существам ещё и удаётся выживать в этом мире?