Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки
Шрифт:
– Мамоська, а стлаусы большие, как дом?
Мы с Даяном прыскаем со смеху.
– Ну, не как дом. Но, наверно, как папа.
– Ваааау! А там есе кто-то есть? Я хосю слона посмотлеть.
– Боюсь, дочь, слон вернулся в свои теплые края. Ему тут очень холодно. Но зато там есть альпаки.
– Аль… пи… ка… Кто?!
– Увидишь.
Любуюсь украдкой Османовым. Его рука расслабленно лежит на руле, глаза спрятаны за зеркальными стеклами авиаторов, а на губах блуждает загадочная улыбка. Словно он что-то задумал.
Даян резко поворачивает голову в мою сторону и расплывается в дерзкой ухмылке. Я слегка краснею, застигнутая с поличным. А этот хитрец протягивает мне раскрытую ладонь. Я бросаю взгляды на его лицо и протянутую руку и в итоге с осторожностью вкладываю свою. Он переплетает наши пальцы и так и едет до самой фермы.
Ранчо или страусиная ферма располагается в очень живописном месте: в низине среди гор. Помимо страусов здесь есть альпаки, верблюды, пони, ослики, павлины, лисы, песцы, рыси, еноты, олени и даже малыш Бемби.
Даян на руках меня доносит до деревянного шезлонга. Выкладывает на деревянный столик рядом телефон, очки и мой рюкзачок. А они сами с Бусинкой отправляются рассматривать животных.
Я потягиваю ароматный чай из термоса, с удовольствием наблюдая за тем, как Бусинка с удовольствием и нескрываемым восторгом рассматривает животных и бегает от загона к загону, пытаясь накормить их то морковкой, то капусткой.
Даян старается поспеть за дочерью и рассказать ей все про тех или иных животных. Я старательно снимаю их на скрытую камеру и наслаждаюсь общением отца и дочери.
Возле загона со страусами у них случается заминка. Я даже приподнимаюсь на локтях, чтобы понять, в чем дело.
– Ну, папоська! Скази им! Я хосю кататься на стлаусе! Он такой больсой и так быстло бегает!
Даян тормозит посреди фермы и растерянно чешет в затылке.
– Бусинка, ну, не получится…На них нельзя кататься. Это же не лошадки…
Но Дарина уже не слышит и разражается громким плачем на всю ферму.
– Хосююю катааааатьсяяяяя!!
Даян оборачивается на меня, и я сажусь на шезлонге.
– Дарина!
– строго окрикиваю.
– Веди себя хорошо. Иначе сейчас нас выгонят, и папа отвезет домой.
Но это не срабатывает, и Бусинка разражается ещё более громким плачем.
– Погоди, дочь, не плачь, - Османов присаживается перед дочерью на корточки.
– Я кое-что придумал.
Даян что-то заговорщицки шепчет Бусинке на ухо, и та замолкает, глядя на отца с восторгом и восхищением. Часто-часто кивает и… Даян поворачивается к ней спиной. Дариша проворно, как мартышка, забирается на спину отцу. И Даян начинает носиться по ферме с примерной скоростью, с которой бегаетют страусы.
– Бусинка, представь, что я страус, - пыхтит Османов, пока я, сдерживая рвущийся наружу смех, снимаю все на камеру.
– Вот они бегают примерно также.…
– Клаааасс! Здолово! А ты голову в песок будешь плятать?
– Нет, дочь. Я ничего не боюсь!
– Жаль, - куксится Дарина, но уже в следующий миг хохочет, когда папа перепрыгивает через кочки.
Даян дает ещё три круга почета и запыхавшийся приземляется на соседний шезлонг.
– Что ты делаешь?
– Отправляю видео, - бормочу, скидывая файл на облако. Даян напрягается и сводит брови на переносице.
– Куда?
Я не спешу с ответом.
– Ты знаешь, - отвечаю, едва сдерживая рвущийся наружу хохот.
– У меня ещё остались номера моих бывших коллег из твоей компании…Думаю, им будет интересно посмотреть, как одна маленькая девочка вьет веревки из их босса….
– Не надо, - Даян задумчиво трет лоб.
– Они ещё от шишки от твоего половника не отошли.
Глава 49
Мира
Этот день проходит чудесно: мы много гуляем, любуемся видами, фотографируемся, кушаем и пьем чай на природе.
– Спасибо, папоська, за это путешествие!
– дочь льнет к отцу, и в ее глазах горит неприкрытый восторг и обожание.
– Мне осень понлавилось! Ты лучший папоська! И ты, мамоська! Я вас осень сильно люблю!
Вдоволь наобнимавшись, надышавшись воздухом, наполнившись положительными эмоциями и любовью, насмотревшись на животных и накормив их капустой и морковкой, к вечеру мы возвращаемся домой.
Сегодня я укладываю Бусинку спать, потому что у Даяна важное видео-совещание по работе. Когда я управляюсь со своей задачей и прыгаю на одной ноге в коридор, то застаю его одетым-обутым у двери.
– Ты куда?
– Прогуляюсь до магазина, - хмуро бурчит, поморщившись и отводя взгляд в сторону.
– Тебе что-нибудь купить?
– Нет, спасибо….
Даян напряженно кивает и выходит за дверь. Я, озадаченная и растерянная его поведением, направляюсь в душ. Когда выхожу, то застаю Османова в комнате кривящимся от боли, стонущим и пытающимся дотянуться до спины.
Заставляю себя не смотреть на перекатывающиеся мышцы, но взгляд то и дело возвращается к ним. Вспоминается фотография, сделанная в чане четыре года назад, которая долго стояла на заставке моего телефона, и острое желание огнем вспыхивает в низу живота.
Я больше не могу с ним бороться.
Да и кого я пытаюсь обмануть?!
Я хочу этого мужчину. До одури.
– Что случилось?
– интересуюсь, допрыгивая до бывшего мужа. Голос тихий, слова вырываются со свистом.
– Пытаюсь мазь нанести. Не поможешь?
– интересуется слегка насмешливо.
Нервно сглатываю, понимая, что сейчас я буду касаться Даяна. И у меня нет абсолютно никаких гарантий, что потом я смогу остановиться. Это сумасшествие чистой воды…
– Дай сюда. Почему сразу не сказал?
– Да я, кажется, пока бегал с Бусинкой, спину потянул…
– Ещё бы!
– возмущаюсь, выдавливая мазь на ладонь, - ты и меня столько таскал…
Медленно втираю средство в больное место. Меня трясет от давно забытых ощущений и мысли, что я касаюсь любимого мужчину…
– Черт, - морщится Османов и болезненно стонет.
– К черту, начну ходить в зал. Потому что мне ещё нашу дочь и тебя всю жизнь носить на руках…
Закусываю губу, понимая, что у Даяна на нас далеко идущие планы. Не на неделю, не на окончание моего больничного, а на несколько лет вперед.