Чтение онлайн

Османова Камилла Амировна.

Жена Даяна.

И сегодня одиннадцатая годовщина со дня смерти…

Перевожу взгляд на соседнюю надпись, и с силой хватаюсь за оградку. Металлические прутья впиваются в кожу, но эта боль ничто по сравнению с той, что пронзает тело насквозь. Из глаз горячим потоком льются слезы, а сердце начинает нещадно печь. От боли и эмоций, что разрывают тело, меня буквально складывает пополам.

Это непосильная ноша.

«Нашим маленьким ангелам, вернувшимся на небеса.…».

А под ней выбиты даты жизни…двух сыновей Даяна.

Роберт и Артур.

С разницей чуть больше двух лет. Оба не прожили и дня на этом свете. Лишь младший пережил свою маму на один день…

Это им Османов принес маленькие машинки….

Господи, если ты есть…за что?! Так ведь не должно быть! Не должны родители хоронить своих детей…Не должны!

Если я сейчас задыхаюсь от боли, то что все эти годы чувствует Даян?!.

Не знаю, сколько я так стою, но в себя прихожу, когда чувствую на себе горящий взгляд. Вскидываю голову и встречаюсь с напряженным взглядом Даяна. Его грудь часто вздымается, как будто бежал сюда из самого города. Он весь промок насквозь, но, кажется, не замечает такой мелочи. Как и я.

– Что ты здесь делаешь, Мира?
– его голос глухой и удивленный. Османов даже не старается скрыть боль.

– У мамы…. день рождения…мы с Наташей…Всегда приходим.., - захлебываюсь слезами и рыдаю навзрыд.

Я на секунду представляю, что то же самое произошло и с Бусинкой. И тут же в душе образовывается воронка размером с Мариинскую впадину, которую заполняет болью доверху. За Даяна, за его жену, за детей, которых он так и не смог обнять.

– Промокла вся, Мира, - с грустью замечает Османов.
– Заболеешь. Пойдем отсюда. Не плачь, - пытается стереть слезы с моего лица, а я ловлю его ладонь и прижимаюсь к ней щекой. Пытаюсь хоть так подарить частичку любви и тепла. Отогреть его душу...

Я неловко переставляю ноги, спотыкаюсь и шиплю от боли, что прошивает ещё не зажившую ногу. Даян без лишних слов подхватывает меня на руки и несет к калитке.

– Поставь, Даян. Я сама…. У тебя же спина!

– Успокойся. У меня отличная медсестра, - коротко улыбается, но улыбка не касается глаз. Они по-прежнему такие же потухшие и тоскливые.

Этот упрямец все равно делает по - своему и выносит меня за калитку. Тормозит, цепляясь взглядом за знакомую машину.

– Там Нина и Наташа….

Подруга выбегает на улицу и коротко интересуется:

– Что случилось?

Я лишь мотаю головой, захлебываясь слезами, Даян же коротко отвечает:

– Все в порядке.

Нина растерянно перебегает взглядом с меня на Османова. Она явно не знает, что ей делать.

Я и сама не знаю. Я как в вакууме. А все связные мысли разбежались.

– Вот что, - решительно заявляет подруга.
– Я Наташу домой отвезу. А вы…сами разберетесь.

– Спасибо, Нин, - Даян коротко кивает и несет меня к своей машине.

Бережно усаживает на пассажирское сидение, обегает машину и забирается на водительское кресло, но трогаться не спешит. Врубает печку на полную и стягивает с моих плеч промокший плащ. Бросает его на заднее сидение, туда же летит его куртка.

Не в силах сдержать эмоций, перелезаю через коробку передач и забираюсь на колени Даяну. Прижимаюсь к нему и реву. Он обнимает меня двумя руками и утыкается лицом в макушку. И просто дышит мной. Часто, прерывисто.

– Ты поэтому не хотел от меня детей?
– шепчу дрожащим голосом от пронзившей догадки. Вскидываю лицо и вглядываюсь в любимые зеленые глаза.
– Потому что уже терял? И не хотел повторения?

– И поэтому тоже, - мягко отвечает Даян, с особой нежностью проводя костяшкой пальца по моему лицу.

– А основная причина?

– Я не хотел потерять тебя, - тихо отвечает, касаясь губами виска.
– И нашего ребёнка. Я очень тебя любил и люблю, Мира, и никогда не смог бы простить себе, если бы тебя не стало… из-за меня.

Слезы снова текут по моим щекам. Господи, я такая дурочка… Молодая была, глупая…. Даже не попыталась разобраться! Понять!

– Почему из-за тебя?

Даян отворачивается к окну, вновь погружаясь в воспоминания.

– Расскажи, - шепчу, проводя ладонью по его щеке.
– Расскажи мне все.

Мира

Даян смотрит отрешенным взглядом вперед. Он не здесь. Он в своем персональном кошмаре. Как будто заново все проживает. Я не тороплю его, а лишь терпеливо жду.

– Мы познакомились с Камиллой, когда были совсем молодыми, - начинает осторожно, подбирая каждое слово.
– Ей двадцать, мне двадцать четыре. Это была какая-то сумасшедшая любовь. Химия. Мы были теми влюбленными, что все время проводили вместе. Ходили за ручку и целовались на каждом углу, расставаясь только на сон. И с каждым днем нам было все сложнее расставаться.

Даян грустно улыбается и неосознанно крепче сжимает меня в объятиях. Так крепко, как будто и меня боится потерять.

– Ай….

– Извини…Я предложил Камилле съехаться. На тот момент я снимал комнату в двушке, но вторая всегда была закрыта. Считай, однокомнатная квартира. Ками согласилась, не раздумывая, несмотря на запреты и протесты родителей. И тогда они порвали с ней все связи, потому что не одобряли совместного проживания вне брака. Камилла очень переживала, и я не придумал ничего лучше, чем предложить ей выйти замуж. Она согласилась и была счастлива до небес. Денег у нас особо не было, и мы просто расписались: Ками в легком летнем платье, а я в костюме, который сохранился ещё с выпускного. Но зато я повез ее в Сочи. На неделю.

Даян тяжело вздыхает, и я понимаю, что он переходит к сложной и тяжелой части своего рассказа. Переплетаю наши пальцы и чуть сжимаю их. Почти не дыша, ожидаю продолжения.

– Ками очень хотела ребёнка. Она считала, что без него наша семья неполноценная. Я поддержал ее в этом желании, потому что хотел, чтобы наша любовь нашла свое продолжение в наших детях. У нас получилось с первого раза. Но через месяц случился самопроизвольный выкидыш.

Только от последнего слова у меня мороз по коже. Даян же истолковывает мое состояние по-своему и направляет потоки теплого воздуха прямо на нас.

– Мы пошли обследоваться и выяснять причину, - продолжает рассказ сухим и четким голосом. Таким диктор зачитывает ежедневную новостную сводку.
– Было сдано много анализов, УЗИ, обследований, мы обошли смежных специалистов…Было потрачено много денег и времени. Но, кроме так называемого естественного отбора, ничего толкового не услышали. Нам дали время восстановиться и через полгода велели попробовать опять. Снова потеря. Ещё две жизни оборвались на сроке до девяти недель. На пятый раз у нас все получилось. Мы не могли поверить своему счастью и ни с кем не делились этой долгожданной новостью. Даже с родителями. В двенадцать недель мы узнали, что у нас мальчик. Камилла придумала ему имя. Роберт. С каждой неделей страх потерять ребёнка уменьшался. Мы почти расслабились. Все было хорошо, пока в двадцать недель у сына не увидели порок сердца. Нам сразу вынесли приговор - плод нежизнеспособен. Это значит, он умрет, когда только родится. Нам предложили аборт по медицинским показаниям.