Чтение онлайн

– Была... и-и? – нетерпение щекотало нервы.

– Так она бросила институт после первого курса. Домой вроде уехала.

– Почему бросила? – мне из него каждый пункт информации тянуть придётся?

– Да я откуда знаю, Арс? Бросила, и всё.

– А фамилию ты её помнишь? Откуда родом? Куда уехала? – я не был уверен, что точно помню фамилию той девочки. Заозёрная? Белозёрова? Озерова?

– Блин, Арс! Столько лет прошло, я, что всё помнить должен?

– Может кто из ваших в курсе? Ты общаешься с ними?

– Слушай, не знаю кто она, и нафига тебе сейчас сдалась, но я приеду и поспрашиваю у наших. Интернет здесь говно, да и связь не каждый раз ловит. Это тебе сегодня повезло быстро и с первого раза дозвониться. Так что, только когда домой вернёмся. Ок?

– Ладно. Спасибо, Серёг. – отключился и уставился на потухший экран. Не очень мне наш артист помог, узнал только, что Мира бросила учёбу и уехала.

Неужели не стала делать аборт? Может, у меня ещё и ребёнок есть?

А если Белка – это Мира? Показалась же она мне похожей чем-то на неё, напомнила.

Да нет! Сжал пальцами переносицу, зажмурился до разноцветных жучков под веками. Не может быть! Не может человек так изменится! А голос? Куда подевался чарующий меццо-сопрано? Может Белка просто простужена была и поэтому сипела?

Чутьё у меня звериное, никогда не подводило. В бизнесе без него никак. Правда, с женщинами оно не всегда срабатывало что есть, то есть. И сейчас я всем нутром чувствовал, что что-то упустил. Не сложил, недодумал. Мало информации.

Попробую сам нарыть и человека из нашей службы безопасности подключу.

– Арсений Романович, приехали. – выдернул меня в действительность водитель. Оглянулся. Машина стояла у дверей центрального подъезда многоэтажки. Я и не заметил, когда подъехали к моему дому, как миновали пропускной пункт и заехали на охраняемую территорию.

– Завтра в семь тридцать, Дим. – открыл дверцу и вышел из машины.

– Хорошего вечера, Арсений Романович.

– И тебе, и тебе... – вдохнул полной грудью прохладный вечерний воздух. Да-а-а, не тайга. Такого чистого и пьянящего воздуха даже в моём зелёном районе нет. Можно, конечно, купить или построить дом за городом, но зачем он мне одному? Да и до работы ещё дольше ездить.

Алёна встретила меня при полном параде. Даже раскрас боевой нанесла. Готовилась. Значит, спокойного вечера не будет.

– Привет. – привычно чмокнул в щёку и, обогнув по дуге, пошёл в сторону гардероба. – У нас есть сегодня ужин?

Алёна недовольно сморщила нос и поджала губы. Ясно, ужина нет. Вместо него, очередные разборки.

– Сенечка, нам нужно поговорить. – зацокала каблучками за мной вслед.

– О чём в этот раз? – кинул пиджак на перекладину напольной вешалки. Туда же отправились брюки и рубашка. Завтра придёт наша домработница Надя и разберётся с этим.

– О нас с тобой. О твоём отношении ко мне. – Алёна дышала мне буквально в затылок, не оставляя пространства, развернутся и натянуть домашние брюки и футболку.

– Что тебя не устраивает, Алён? – за плечи отодвинул её в сторону и вышел из гардеробной. Нужно умыться и всё-таки залезть в холодильник, наверняка Надя что-нибудь приготовила, а Алёна даже не удосужилась заглянуть.

– Я хочу определённости! Мы с тобой три года вместе, тебе не кажется, что настало время официально узаконить наши отношения?

Не кажется. У меня и раньше таких мыслей не возникало, а сейчас тем более.

– Ты думаешь, что, получив штамп в паспорте, я стану относиться к тебе по-другому? Больше чем сейчас заботиться о тебе, баловать, чаще проводить с тобой время? Ничего не изменится, Алён.

– Мне почти тридцать, Арс! Все мои подруги замужем, одна я... непонятно кто. И я не знаю, что будет дальше. Может, я вообще зря трачу свою жизнь и время на тебя? – в голосе Алёны звенели нотки зарождающейся истерики. Видимо, нормально поесть и отдохнуть сегодня не судьба.

– Ты моя женщина. Я что, плохо отношусь к тебе? Мало денег даю, не обеспечиваю тебя?

Я вдруг понял, что её капризы, скандалы, к которым я всегда относился снисходительно, даже спокойно, как к части наших отношений, сейчас подбешивают. Алёна, по сути, чужой мне человек. Да, живём вместе, да спим и это всё. Ничего общего, кроме кровати, у нас нет. Мне даже неинтересно чем она занимается целый день. Мы давно перестали разговаривать, у нас нет общих тем. Даже сексуальный азарт, страсть уже не те, что были вначале.

Что удерживает её рядом со мной понятно, а что заставляет меня терпеть всё это? Удобство, что в постели всегда есть женщина? Что не нужно искать, с кем пойти на очередной официальный приём? Что кто-то встречает меня дома по вечерам? Может, я действительно зря удерживаю её, даю ложные надежды?

– И по поводу твоего напрасно потраченного времени... Чтобы ты понимала свои перспективы и приняла решение, давай внесём ясность в наши будущие отношения. Я не женюсь на тебе, Алёна. Никогда не планировал этого и не планирую сейчас. Если тебе мало того что я тебе даю, я тебя не держу. Иди ищи себе мужа. Устраивай свою личную жизнь. Я тебе даже приданое неплохое обеспечу.

– Сволочь. – в голубых глазах заблестели слёзы, пухлые, подколотые какой-то дрянью, губы задрожали. – Я же к тебе со всей душой, а ты... Потребитель!

Ух, какие мы слова, оказывается, знаем.

– А ты? – прищурился и криво усмехнулся.

– Что я? – всхлипнула громко, показательное выступление набирало обороты.

– Ты, Алёна, разве не потребительски ко мне относишься? Кто я для тебя? Платиновая карта на ножках? – смотрел, как растерянно хлопает огромными ресницами. Не привыкла. Обычно я не подкидываю дров в камин её истерик. Сунул денег, купил бриллиантик, трахнул хорошенько, этим обычно ограничивалась моё участие в её драмах.

– Что ты для меня делаешь, кроме как ноги раздвигаешь? Может, домашний уют создаёшь и поддерживаешь его? – обвёл взглядом пустые, чистые стараниями домработницы поверхности кухонных столешниц. – Пироги печёшь, за рубашками моими следишь? Или о работе спрашиваешь, как прошёл мой день? Я сам тебе интересен? Не деньги мои и положение в обществе, а я сам, Арсений Резцов, тридцати семи лет от роду?

– Конечно, интересен! – испуганно полупала глазищами. – Я люблю тебя.

Раньше это всегда срабатывало. Стоило только Алёне сказать "люблю тебя", и меня отпускало. Как рефлекс собаки Павлова во мне выработала. Произнесла "люблю" – и я расслабил напряжённые плечи и вздохнул с облегчением, буря миновала, дальше будет спокойный вечер и отличный примирительный секс, драма закончилась. Но не сегодня. Выяснять так выяснять.