Чтение онлайн

Сергей посмотрел ему в глаза и вдруг вспомнил о предупреждении Эдика в том последнем и, может быть, единственном их серьезном разговоре-исповеди. «Алексей — это…» — сказал тогда Эдик и оборвал свою мысль, не договорил. Что он хотел сказать?

Клюкин не отвел глаз. Так они помолчали секунд тридцать, словно заключая некую сделку, потом Алексей сказал:

— Запомни, Серега, люди за гораздо меньшие деньги перегрызали друг другу глотки. Я это знаю. Именно друг — близкому другу. Но наша дружба должна быть сильнее денег. И поэтому Алина не будет стоять между нами. Она твоя. Но тебе еще придется за нее драться. Ну ладно, отдыхай.

Алексей положил ладонь ему на запястье, сжал его и быстро вышел из кубрика. Сергей допил пиво, лег, но заснуть ему так и не удалось.

Максвелл, вернувший себе свое настоящее имя, изложил все факты и свои соображения в пространном докладе на имя руководителя МИ-5. Закончив его, он отправился в ближайший паб промочить горло. Он был опустошен, выжат и все же чувствовал потребность в энергичных действиях. Поэтому, когда к нему подсел незнакомый человек с просьбой поговорить о чем-то, касающемся бывшего Царя Мира, Максвелл согласился его выслушать. Человек этот, хоть и не назвавший своего имени, был косвенно знаком Гарольду — через несколько минут разговора он догадался, с кем имеет дело. Это был Белл, помощник шейха Аль-Махди, бывший сотрудник ФБР.

— Я и сам был намерен это сделать, — сказал Максвелл, — дело надо доводить до конца. Если ваш хозяин собирается финансировать это мероприятие, то его можно провернуть буквально сегодня-завтра.

— Вы полагаете, что девушки согласятся и не возникнет проблем?

— Во-первых, сами они не в восторге от того, что, возможно, станут матерями мутантов. Во-вторых, маловероятно, что они действительно забеременели, проведя одну ночь с Власовым. Я найду их и смогу заставить согласиться на обследование и, если понадобится, на аборт.

— И многих ему удалось, так сказать, оплодотворить? — с усмешкой спросил Белл.

— Он был близок с двумя, — сказал Максвелл.

— Отлично. Вы тоже будете вознаграждены за то, что смогли избавить мир от этого мерзавца. Мой патрон откроет солидный счет на ваше имя. Этот счет будет расти, если вы согласитесь сотрудничать с нами и дальше. Ведь не секрет, что жена Власова могла остаться жива и в свою очередь родить какого-нибудь монстра.

Максвелл напрягся. До сих пор ему предлагали то, что он сам хотел сделать — избавить от проблем двух дурочек, согласившихся стать «царскими невестами». Теперь ему предлагалось другое.

— А почему ваш патрон так заинтересован в этом? — спросил Максвелл. — У него личные счеты с Царем?

— Ну, это вряд ли имеет значение, — сказал Белл. — Просто он хочет избавить мир от возможных последствий.

— А он себе представляет все последствия?

Белл сощурился, глядя на Максвелла. Новые интонации в голосе собеседника ему не понравились.

— Мистер Максвелл, речь идет о том, согласны ли вы помочь нам найти эту самую Царицу, а не о том, что связывает моего хозяина с Власовым. Кстати, если бы не он, ваша миссия могла бы и не осуществиться, — с улыбкой добавил Белл, думая, что делает очень тонкий намек. На самом деле он допускал самый грубый промах в своей жизни.

— Теперь я знаю, о чем вы говорите, мистер Белл, — сказал Максвелл.

— Откуда вам известно мое имя? — сразу насторожился тот, хорошо помня наставление Аль-Махди о том, что сам шейх не должен быть засвечен в этих операциях.

— Мне известно и имя вашего хозяина. Вы недооцениваете британскую контрразведку, — сказал Максвелл. — Значит, так: я сделаю то, о чем мы договорились. Сегодня же я лечу в Москву. Об остальном мы поговорим позже. Я буду ждать вас через пять дней на этом же месте в это же время. Теперь о деньгах.

Максвелл смог найти того самого лысого, который организовал конкурс «царских невест». С его помощью он быстро отыскал двух девиц, потешивших Эдика в ту ночь. Обе согласились без лишних уговоров пройти тщательное медицинское обследование и, если понадобится, избавиться от ребенка. Максвелл убедился, что эта его миссия завершена, выдал девушкам причитавшиеся суммы от Аль-Махди и вернулся в Британию. Однако еще перед вылетом в Москву он сделал шаг, в осмысленности которого до сих пор сомневался, — он позвонил Аль-Махди и сообщил ему, что не в интересах шейха продолжать преследование тех, кто входил в окружение Царя. В этом случае у шейха могут возникнуть проблемы. — в частности, его участие в организации теракта на территории Британии не останется в тайне, после чего он в лучшем случае станет персоной нон фата, и это может распространится на его сына, который учится в британском колледже. Максвелл не представился и положил трубку. Он мог предвидеть последствия этого разговора для Белла, и он рассчитал правильно. Белл прибыл в загородную резиденцию шейха в Эмиратах с докладом о начале операции, целью которой было покончить с возможными наследниками нечестивца и безумца Эдуарда Власова. Шейх похвалил его за расторопность, обсудил дальнейшие шаги, после чего Белл сел в вертолет, который должен был доставить его в аэропорт. Теперь с ним были два помощника — молчаливые арабы. Они молчали, когда вертолет, летя над морем, отклонился от берега на добрую милю, хотя в этом не было необходимости. Белл почувствовал неладное, шагнул к пилоту за объяснениями, и последнее, что он ощутил в своей жизни, был сильный удар кастетом в затылок. После этого молчаливые арабы открыли дверцу и вышвырнули Белла за борт.

Максвелл нашел и дом той самой девушки, что могла заменить Эдику Царицу. Катя так и не полетела в Англию — вести о гибели Царя Мира пришли раньше. И тот, кто должен был за ней зайти, не появился. Когда Мак-Гроу позвонил в дверь ее квартиры, открыла ее мать. Катя в это время была в ванной. Она все рассказала матери, и та, узнав Мак-Гроу, увидела в его глазах какое-то опасное выражение. Она сказала, что Кати нет дома и что она улетела за границу, в Англию. Спасла ли она тем самым дочь или нет — никто не может этого сказать, сам Мак-Гроу не мог бы объяснить, чтобы он сделал, наткнувшись на отказ Кати от аборта. Впрочем, скорее всего, она бы не стала с ним делиться своей тайной.

Вообще все, кто был так или иначе замешан в истории с царствованием, старались хранить молчание и не показываться на публике, а то и вовсе исчезали из виду. Реакция мира на недолгий кураж Эдика затухала как-то сама собой, и никто не пытался ее раздувать. Попытка того же Лоуи из МИ-5 привлечь внимание к возможности нашествия пришельцев едва не стоила ему карьеры. Видимо, сильные мира сего, униженные Власовым, стремились побыстрее вычеркнуть его из памяти людей. И это им удавалось. Странно, но гибель тысяч британцев, уничтоженных эллипсоидами, как-то, словно по молчаливому соглашению, была приравнена к несчастному случаю.

Может, так оно было и лучше. А военные, озабоченные бесславным столкновением британских вооруженных сил с пришельцами, при попытке привлечь внимание к этим эпизодам наталкивались на полное равнодушие или даже насмешки. Максвелл поначалу сам не мог объяснить, зачем он вмешался в дела Аль-Махди, почему он лихорадочно пытался совершать какие-то действия, не слишком отдавая себе отчета в их обоснованности. В конце концов, что ему было до Алины, до царской свиты, скрывшейся в подлодке неизвестно куда. Но он, Максвелл, хотел сам проследить этот путь, и не с целью убить Царицу, а просто для того, чтобы занять себя и о чем-то забыть. В минуты просветления он начинал с ужасом понимать, что не контролирует себя, что психика его расшатана до предела и он сам не знает, что предпримет в ближайшую минуту. И все же, заставив себя сесть и по возможности спокойно обдумать свои поступки, Максвелл понял свои подсознательные мотивы. Вмешиваясь в деятельность Белла, он защищал не Алину, а ту, на которую бы непременно вышел Белл в своих рысканиях, — Джин Ферндейл. И именно ее пытался вытеснить из памяти Максвелл, совершая непонятные энергичные действия, из-за чего в МИ-5 уже встревожились и собирались отправить его на тщательное медицинское обследование, хотя он и был героем нации. Он вернул себе имя, он отомстил, но для того, чтобы снова начать жить, ему нужна была Джин.

Излишне говорить, что все средства массовой информации буквально кипели, обсуждая последние события. Чего только не было в эти дни в газетах, телепрограммах, многочисленных интервью, заявлениях, дискуссиях… Впрочем, можно сказать, чего в них не было — не было ни одной строчки и ни одного слова очевидца событий — Джонатана Гейтса. Вернувшись с Дансинг-Хилл, он с нетерпеливой дрожью в пальцах включил свой компьютер — и не написал ни одного слова. Он просидел час за клавиатурой, уставившись невидящими глазами в мельтешащий звездочками экран. Мыслей было в избытке. Они сплелись в его голове в невообразимый клубок, и он не мог его распутать. Был ли Царь авантюристом, эгоистом и трусом, был ли он убийцей, виновны ли в случившемся политики, правильно ли вела себя Царица, уничтожив пришельцев и тем самым обрекая Землю на возможное нашествие, был ли героем Мак-Гроу или он решал личные проблемы и его вмешательство оказалось излишним, и сам он, Гейтс, имеет ли он право занять какую-то определенную позицию во всем этом?…