Чтение онлайн

Я едва сдерживал в себе слёзы и думал, как скоро учебный день подойдёт к концу. Мне было обидно, что я не смог дать ему сдачи. А самое главное я не имели малейшего понятия, с чего вдруг я струсил перед лицом опасности. Я сновал по школьному коридору, и в мыслях придумывал план мести. И какой только бред мне в голову не лез, и фотокарточку морды его протокольной над бочком унитаза повесить, и пиджак мелом вымазать, но в любом случае победа оставалась за мной. Быть героем в собственных мечтах довольно просто, достаточно иметь хоть толику фантазии и ты запросто сможешь потягаться с самим Джеймсом Бондом. Я линчевал того хулигана всеми способами, я унижал его на глазах всей школы, делал из него посмешище, но стоило мне на секунду отвлечься от прежних мыслей и забот, как жажда мести резко пошла на убыль. Здравый смысл взял вверх над пылким нравом, и я со временем остыл, охолодел к тому хулигану. И правду говорят, что думать надо на холодные голову и от поспешных решений ничего хорошего ждать не стоит. Дай эмоциям стихнуть, и лишь затем можно действовать. В очередной я доказал сам себе, что парень я далеко не злопамятный и обиды ни на кого не держу.

В столовой я бегло перекусил булочкой с маком, и нехотя отсидев, два урока математики, наконец-то вернулся к себе домой. Я заперся в спальне и припал щеками к письменному столу. Отец сидел за компьютером и не заметил моего прихода. Мать в это время была на работе. Будучи педагогом по образованию ей ничего не оставалось, кроме как идти работать преподавателем начальных классов в местную школу. Первый день в новом окружении, среди незнакомых мне людей выдался крайне тяжёлым. Мне вспоминался мой прежний класс и в особенности тот дружный коллектив. Я нашёл среди кипы бумаг школьную фотографию, где мы в обнимку с ребятами корчим смежные рожицы назло классной руководительнице. По щекам моим поползли слёзы обиды. Я рыдал над той фотографией и тосковал по прежним временам.

Тот год мне запомнился надолго, хотя из радостных событий там было разве что… Да ничего там не было, сплошное уныние. Наверное, я единственный во всём классе, кто не мог найти общий язык с одноклассниками. Все друзья в прошлом… В сотнях километрах от захолустью, в котором я сейчас пребывал.

Новый коллектив преследовал меня отовсюду. Куда бы я теперь не пошёл, везде… Абсолютно, везде новые лица, которых мне прежде видеть не доводилось. Схожая со школой ситуация меня поджидала не только на улицах города, но и в спортивной команде. И не успел мы толком разобрать чемоданы, как отец первым дело разузнал, где здесь поблизости находится ледовый дворец. И на следующее утро он повёл меня к новому тренеру. Трёхдневная щетина, спортивный костюм и свисток, вот Вам и полный набор конченного садиста.

Не поймите меня превратно, но это исчадие ада с лысым черепом, кровушки моей испил лет на двадцать вперёд, словно пиявка он жадно сосал мои нервы и за спиной поливал грязью. И так всегда… Сколько я его помнил, он довольно быстро терял душевное равновесие и любой разговор сводил на крики. Садистское отношение не могло не отразиться на моей психике, и я стал сильно нервничать накануне матчей. Я боялся рисковать и идти в обыгрыш, потому как любая оплошность грозила мне словесной расправой. «Бараны! Идиоты!», кричал он нам в разгар матча. «Ты чего сюда пришёл!? Номер отбывать!?», брызжа слюной, неистово ругался тренер. Свои выкрики душевно больного он аргументировал довольно просто: «Если я кричу на ребёнка, значит, он мне не безразличен, как хоккеист». И так со всеми… Ругался он не только в мой адрес.

Однако возразить ему я ничем не мог. Ибо кишка тонка. Он единственный тренер на весь город и если ты хочешь играть в хоккей, то будь добр терпи оскорбления и вечные ругательства. Его наружный вид не вселял особого доверия, и загорелое лицо исподволь намекал на то, что у человека не всё в порядке с головой. Иначе стал, был человек в здравом теле и трезвом уме поливать дерьмом семью ребёнка. «Ты кем хочешь стать!? Человеком, или дерьмом последним!? Твой отец ноль без палочки и ты хочешь пойти по его стопам!? Детали на фабрике перебирать!?», вот каким образом тренер отозвался о родителях смугловатого паренька. Он намеренно выбрал слабую жертву, не способную ответить на издёвки. И этой жертвой был я. На тот момент мне было одиннадцать годков, и что я мог сказать ему в ответ?

Вот именно, что промолчать и не поведать о случившемся отцу. Я не стал выносить сор из избы и спустил всё по тормозам. Так что в хоккее мне в полной мере раскрыть не удалось. Хотя я по многу раз слышал в свой адрес лестный отзывы касательно моих навыков и умений владеть шайбой, нечто вроде: «Парень, да у тебя золотые руки! Ты знаешь, как укротить шайбу!». Но это всё сущие мелочи… Как-то раз мне пожали руку в благодарность за хорошо проведённый матч. Мне было настолько приятно, что я чуть от радости не описался. Родители мне постоянно говорили, что из меня выйдет превосходный хоккеист, и в юные годы я грезил о спортивной карьере. На меня взвалили немыслимый пласт ответственности, и эту ношу я носил на протяжении долгих лет, пока в один из прекрасных дней я не перегорю, точно лампа в светильнике.

Квартира, в которую нас заселили, была меньше прежней, и пока я не замечал особой разницы. Но в скором времени я сполна испытаю на себе нехватку личного пространства. Я жил в гостиной комнате и ночи коротал на выдвижном диване, в то время как мои родичи ютились в спальне. Окна квартиры выходили на чудный лес и мрачные гаражи. Но это куда лучше, чем глазеть на ржавые трубы местных заводов и фабрик, коих в городе насчитывалось аж пять штук. На их средства, можно сказать, и существовал наш маленький город. Не будь у нас в городе собственной промышленности, то на месте школ и больниц сейчас бы высился один сплошной хвойный лес, или же пустыри вселяли полную тоску и ни единой души пределах ста километров не сыщешь.

Провинция, она и в Африке провинция. Тут каждый друг друга поимённо знает, и стоит ненароком пукнуть в одном конце города, как на другом уже все обо всём знают, да ещё и в подробностях. Самым громким событием в нашем городе за последние десять, значится угон инкассаторской машины. Дело обстояло так… Недовольный жизнью банкир, выхватил заряженную гвоздями лупару и прострелил одному из инкассаторов филейную часть берда. Его коллега по работе со страху выронил автомат и трусливо побежал в укрытие. Между тем банкир явно воодушевлённый заморскими боевиками, рассупонил две пуговицы на белой рубашке, и как ни в чём не бывало, угнал инкассаторский автомобиля. К слову горе-банкира в конечном итоге схватили, и отправился он не на Кубу, как планировалось изначально, а срок в Сибири мотать на лесоповал. Весь месяц напролёт городские СМИ не умолкали о случившемся и строили версия, куда банкир дел десять миллионов рублей из общей суммы.

Город, ради которого я вместе с родичами бросил столицу, напоминал мне деревню во Франции. Один в один, Кот-д’Ор, не настолько чистый правда и по свежести он значительно уступает. Но событий на один квадратный метр в этом городе ровно столько же, сколько и во французской деревушке. Не подумайте ничего обо мне дурно, однако мне есть с чем сравнивать. На своём веку я исколесил всё Приволжье и побывал в таких местах, куда современные технологии ступать отказывались. И я могу с уверенностью сказать, что моя провинция не худший из представленных в России городов. Отрицать не стану, в этом городе, как и во многих других, бытует три главные К нашей необъятной: Коррупция, Кумовство и Кража казённого имущества. Не берусь утверждать, но одно очень высокопоставленное лицо нашего города, имени я его называть не стану, разъезжает по убитым дорогам на чёрном внедорожнике и недавно отгрохал себе двухэтажный особняк. По меньшей мере, не всё настолько плохо, как это бывает в некоторых городах России, где местный бюджет держится исключительно на взятках. Скрывать не стану, чиновники воруют, как и во многих других областях, но чувство меры здесь людям Всем кушать хочется, не спорю.

Подчас сверху поступает инициатива от мэра города, что пора бы нам возвести очередной сквер, или же парк, или же вовсе отреставрировать недобитое вандалами сооружение. Но делается это редко и по особо важным случаям. Недавно, кстати, накануне выборов, чиновникам пришла в голову идея освежить асфальт. Задумка хорошая, но реализация хромает, будь здоров. Мало того, что они асфальт криво положили, так ещё и на бордюрах сэкономить умудрились и не купили их вовсе. Спустя время дорога заметно поистрепалась, местами выступили трещины, по которым во время ливней сочилась вода и оттого эти раны становились шире. Особенно чиновникам пришлось по вкусу разбивать скверы, парки и другие места скопления пьющих подростков и матерей с колясками, вместо того, чтобы заложить фундамент новой школы. И неспроста они это делают, ведь на строительстве одного парка можно раздербанить уйму денег. Отгрохать пару скверов намного проще, чем одну большую школу. В этом городу помогают нехилых размеров предприятия, о которых я уже упомянул ранее. На одном из них, как раз трудился мой отец. Он исполнял обязанности начальника цеха по изготовлению металлоконструкций для чего-то там. Город большими средствами не располагает, как например, Москва, с этим трудно поспорить, но, во всяком случае, здесь если чиновники и умудряются воровать, то в пределах нормы.

И вроде бы город маленький, но привыкнуть к нему было крайне тяжело. Меня тянуло в столицу, откуда я был родом и где прожил недолгих одиннадцать лет, перед тем, как меня увезли в провинцию. Но и здесь, как в других городах имеются свои пускай и небольшие, но плюсы. Кому-то по нраву жизнь в далёкой провинции, вести медленную и соразмеренную жизнь, никуда не торопиться. В столице спешат даже часы, о людях там, и говорить не приходится, сплошная беготня. Река жизни в столице течёт до того быстро, что увлекает на дно, даже самых прочуханных авантюристов и сбивает с ног любого, кто не был готов к здешним раскладам, кто недостаточно силён, чтобы плыть и отбиваться от акул. Но такова жизнь, а это одна большая река, где тебя с детства подстерегает скалистая местность и множество подводных камней, которые ты обязан миновать и вместе с тем, остаться человеком.