Чтение онлайн

–Ты точно первый день на льду!?

–Да.– робко ответил я ему. Он улыбнулся.

–А теперь объясните, почему этот парень, впервые после отпуска встав на коньки, играет лучше Вас!?– он отстранился от меня на пару шагов, и стал, виден всем, кто находился на льду.

В кругу стояла немая тишина, и никто ни единого слова в своё оправдание сказать не осмелился. Лишь редкий кашель обрывал тишину, а в остальном было тихо, и все опустили глаза в пол, вернее на лёд.

–Молчите, значит.– задал нам вопрос тренер.– Ну, хорошо. Тогда продолжим.

Как Вы поняли, смотрины в новую команду я прошёл без особого труда, но попотеть пришлось. Хотя в самом начале, мне казалось, что всё идёт коту под хвост. Отношения в новой команде выстроились добрые. В первое время ко мне относились с толикой недоверия, ибо я, как и прежде, был весьма несговорчив. Языком я трепался неохотно и в основном держал его за зубами, в то время как даже откровенно слабые игроки, находившиеся здесь исключительно по блату, точили лясы на любые темы. Не знаю в кого я именно таким родился, но в новом окружении, среди незнакомых мне лиц, я всегда был и оставался одним из самых молчаливых ребят, словно рыбой немой. Наверное, я присматривался к новым лицам и пытался понять, кто, что из себя представляет. Из какого теста они слеплены. Не исключено, что среди моих родственников, давно умерших затесался один незаметный чекист. Я свою родословную почти не знаю, так что всякое может быть. Клоунов в команде видно сразу, в раздевалку они шутят на самые пошлые темы, но в разговоре с девушками теряют весь свой запал. Но это не мешает им располагать к себе внимание красивых дам. С лидерами дела обстоят сложнее, они мало шутят, и с их лиц не сползают хмурые брови. Они, как правило, первыми в команде лишаются девственности. Ребят в команде было много, и каждый из них, словно шестерёнки в дорогих часах, занимал своё законное место в львином прайде. Их было много, и все они выполняли свою роль, как на льду, так вне его пределов, одни были нытиками, вторые отморозками, ну, а третьи, их было меньше всего и они подобно мне, с

В тот год я слишком часто был в разъездах. Где мне только, не довелось побывать, я исколесил чуть ли не всё Поволжье и узнал о нашей стране много интересных фактов. Оказывается, Саранск не такой уж и маленький город, а Волгоград славится героическими победами в великой отечественной войне. Кстати, в Волгоград мы добирались на поезде, и мне удалось повстречать немало гостей из соседних стран. Были они злостными нелегалами, или же находились в стране согласно федеральным законам, я доподлинно не знал. Да и говорить с ними было не о чем, всё, что они знал на великом русском языке, это Родина-мама, здрасьте и дом. Он готовили странный напиток из молока и называли это вкусными лимонадом. Но мы им не верили, в поезде лучше никому не верить, иначе тебя запрут в туалете, как это сделали с одним очень доверчивым гитаристом. Как раз незадолго до нашего приезда, пару лет тому назад, на автовокзале средь бела дня прогремел взрыв, который унёс с собой жизни ни в чём невиновных граждан. В те годы я был несмышлёным ребёнком и не понимал, что за взрывами стоят ужасные люди и не менее ужасные вещи. И с возрастом, набравшись опыта, я стал более зрело относиться к подобным вещам и лично сопереживал пострадавшим в трагедии людям. Я понимал, что это не шутки, но не понимал – зачем они это делают? Ведь лучше жить в доброте и верить в силу нетленной любви, как бы это ванильно не звучало.

Волгоград, Саранск, Ульяновск, Нижний Новгород и множество других городов, о которых я составил своё личное, ничем не предвзятое мнение. Именно в те годы юношество я убедился, что провинция ничем не хуже многих густонаселённых городов, а в чём-то даже и лучше. Мне удалось полюбить свой новый город, однако сердце моё лежало к месту, откуда я был родом – столица. Я взглянул на провинцию под новым углом и стал замечать в ней много хорошего. Зелень, добрые люди, уют и множество скверов, всё это не могло не радовать, даже столичного сноба.

***

Perfecto

За два года я испытал слишком много потрясений, и это не могло не сказаться на моей психике подростка, чьё тело с недавних пор обросло несметным количеством волос и даже в зоне-бикини не осталось свободного места. Сплошные заросли и это меня дико смущало. Я решил побрить волосатые ноги и сделал только хуже. Откуда я мог знать, что после бритья, волос на ногах станет вдвое больше, и они будут грубыми, словно овечья шерсть. Но это даже не цветочки… В те годы, я впервые стал замечать за собой множество странностей, а именно я начал складывать тетради и учебники строго по возрастанию, карандаши и ручки должны быть одного размера, и обувь в прихожей я сортировал ровным строем вдоль побитого плинтуса и носочками они все смотрели на стену. И стоило мне заметить в доме скомканное полотенце, или одеяло, во мне тотчас просыпалось желание навести абсолютный порядок, а если быть точнее, то сделать неровное, идеально ровным. Может с ручками и карандашами в пенале я переборщил, но всё остальное указывало на так называемый перфекционизм. В шестом классе мой перфекционизм казался мне безобидным, но с возрастом я всё чаще уделял внимание ненужным мелочам. Я стремился достичь идеала во многих вещах, но при этом понимая, что всё в этом мире относительно. Идеальных вещей не бывает, и всё познаётся в сравнении. Но перфекционизм не давал мне покоя. Сначала, это были безобидные вещи, нечто вроде тетрадей в рюкзаке и обуви в прихожей. Я полагал, что в этом нет ничего странного, а тем более страшного. И даже прочитав об этом в интернете, я всё равно не сгущал над собой красок. Однажды, я долгое время не выходил из квартиры, поскольку расставлял вещи в идеальном, как мне казалось порядке. Я ходил по дому и собирал носки, складывал их в одну кучу, затем сглаживал ворс на ковре, расставлял стаканы в правильном порядке – ни один из них не должен был касаться друг друга и тому подобное. В конечном итоге, я опоздал на урок и вид у меня был крайне усталым. И не только переезд из столицы в провинцию был причиной моих душевных отклонений. Ровно, как и переезд, моя родная мать была причастна к моему перфекционизму. В молодые годы она заставляла меня перепроверять вещи, отчего вырос немного параноиком. Перепроверь на кухне газ, перепроверь воду в ванной комнате, перед уходом не забудь выключить свет, либо же мы спускались на первые этаж, и мать не помнила, закрыла она входную дверь, или же оставила её открытой. И тогда я поднимался на пятый этаж, красный от усталости, словно помидор и в очередной раз убеждался, что дверь закрыта. Не спорю, мать учила меня уму разуму, но я лично помню те случаи, когда на полпути к школе мне приходилось возвращаться домой, чтобы проверить закрыл ли я за собой входную дверь, и выключил ли я свет в прихожей, перед тем, как выйти.

несколько мне приходилось на полпути к школе возвращаться домой, чтобы проверить закрыл ли я за собой входную дверь, и выключил ли я свет в прихожей, перед тем, как выйти. И я не мог просто взять и не вернуться домой, иначе тревожные мысли изводили меня страшными пытками, какими мать пугала меня в детстве. Я представлял себе, как в ванной ручьём льётся вода, как воры выносят самое ценное, как процессор на компьютер сгорает от перегрева. И каждый раз я возвращался домой, чтобы проверить квартиру, успокоить в себе маленького параноика и наконец-то пойти на учёбу. Весь мой перфекционизм вскоре вылился в нечто большее, чем тетради в рюкзаках и обувь в прихожей… Меня настиг ОКР, не иначе как, обсессивно-компульсивное расстройство, но об этом чуть позже.

***

Д.Р.У.З.Ь.Я.

Учёба в шестом классе, мало чем отличалось от учёбы в пятом, или же в четвёртом. Отношение в классе у меня были не самые лучше, но мне удалось сблизиться со многими парнями. И пускай эти ребята и близко не стояли в одном ряду с главной элитой школы, но мне с ними было интересно. Мы, как и многие другие, заметно подсели на компьютерные игры. В те годы, мало кто предпочитал компьютеру учебники и задачки по математике. Играли все, но больше всего нам нравилось играть в танки. Мы часами напролёт, едва ли не до самого утра, особенно по выходным торчали за мониторами и лишали себя пряных сновидений. Но в танки играли не все, лишь я и ещё парочка ребят, с которым мне удалось найти общий язык. На тот момент действительно считал их всех друзьями, но в будущем вся наша дружба оказалась фальшивой иллюзией, словно пустынный во всех смыслах мираж.

Но в танки играли не все, лишь я и ещё парочка ребят, с которыми я сблизился до самой дружбы, на тот момент я считал их друзьями, но в будущем вся дружбы оказалась сплошной иллюзией, словно пустынный мираж. Он, как бы есть, но и его, как бы нет. Нас было трое, немного позже в нашу компанию влился четвёртый парень, но если вы подумали, что мы зачуханные ботаники, то вы глубоко заблуждаетесь. Мы не воплощали собой ходячих прыщей, или же хроническую девственность, напротив, некоторые из нас были тесно связано с криминалом. И выяснилось, что я не совсем тихоня и во мне есть некая доля бунтарства и нежелание мириться со многими вещами. Мы дружились не с первых дней учёбы и поначалу, особенно в пятом классе мы больше враждовали, нежели пытались сплотиться в одну нерушимую команду. Самого длинного в нашей компании звали Петя, и любой конфликт он сводил к точному удару прямо в челюсть. Тощего паренька звали Сёма, и он отличался худобой. Лицо его было бледным, руки хлипкими, кроме того он любил точные науки и за это мы дали Сёме погоняло – «Скелет». И действительно, Сёма немногим напоминал ходячий скелет, он даже двигался, словно груда костей и как-то раз, его унесло ветром. Но повторюсь, что у Вали был математический склад ума и задачи он щёлкает, как орехи… На раз-два! В сентябре прошлого года, Петя разбил Вале, нос из-за того, что Валя перешёл дорогу одному очень важному человеку. Именно этот авторитет, в пятом классе прижал меня к стене и угрожал расправой, а позади него, как раз и находился тот самый амбал Петя. Валя получил в нос от Пети, но мало, кто мог тогда подумать, что из этого конфликта в будущем вырастет крепкая дружба. Получается, что не ударь он его, тогда, то не было бы между нами тёплых отношений. Как бы там ни было, но через год «Скелет» Сёма и силач Петя были, не разлей вода. Я в команду влился чуть позже.

Мы часто гуляли, сидели за соседними партами, в столовой кушали за одним столом и весело проводили время… Я, «Скелет» и «Питон», так мы прозвали Петю. И ему в отличие от Сёмы, погоняло приглянулось. Окончательно мы сблизились в седьмом классе, а в шестом мы только-только находили общий язык. Отношение между девочками у нас складывались по-разному, я легко общался с девушкой, но признаться ей в чувствах стеснялся. «Питон» же в свою очередь зачастую ловил на себе взгляды самок. Но девственности из нас первым лишился «Скелет». Кто бы мог подумать, что в нашем трио, именно «Скелет» первым лишится девственности. Я делал ставки на «Питона», а Петя ставок не делал. У него были дела куда важнее, он по уши погряз в криминале. И если днём он был одним из нас и лучше всех играл в «бананы», то в сумерках, он становился на скользкую дорожку. Какие поручения он выполнял мы, доподлинно не знали. Сам «Питон», нам об этом рассказывал редко, но все его истории были интересными. Например, однажды, они вместе с ребятами «порамсили» с пацанами из соседнего района. Им не приглянулось, что они делают деньги на их земле. Слово за слово и между ними завязалась нешуточная бойня. В ход пошли кастеты, дубинки, часы, кирпичи. Они, словно стихийное бедствие, подняли шум на весь район и принялись ломать друг другу носы. Вызвали наряд полиции. «Питона» повязали сотрудники правопорядка, и всё шло к тому, что его поставят на учёт в ПДН. Но не успели они отвезти его посадить за решётку, как на одном из перекрёстков возле участка, «Питон» втихую вскрыл заднюю дверцу УАЗика и спокойным шагом, не торопясь, вернулся к себе домой. Но люди в форме успели занести в протокол его имя и фамилию, и дня через три, к нему домой постучались. Они спросили у него, знает ли он Щеглова, Пулицина и Котова, на что «Питон» ответил: «Ну, пересекались мы с ними пару раз». Пакуй чемоданы, сказали старший по званию, но тут из-за угла вынырнул отец «Питона» и на повышенных тонах, крайне дерзко он выпроводил гостей за дверь. Они и пискнуть не успели, и слово поперёк вставить, как Королевский Питон выставил их за порог квартиры и отбил у них сына.

В шестом классе мы больше общались, чем ссорились и всё чаще находили темы для задушевных бесед. Годом ранее, один из нас разбил второму переносицу, а теперь мы не разлей вода. Но заступаться друг за друга в схватке с упырями мы не спешили. «Питон» стоял за «Скелета» горой и если что он любому сломает нос, или же выбьет челюсть. А рука у него была тяжёлая. В моём случае, «Питон» навряд ли постоит за меня горой. И было заметно, что в их компании я взял на себя роль хорошего товарища, с которым можно поболтать на любые темы, и сколько ни старайся, но в друзья они меня записывать не торопились. Так что, в классе мой тыл оставался незащищённым, в отличие от моих одноклассников.

Глава 4

Стыд

В шестом классе перед началом учебного года мать мне прикупила фиолетовую наплечную сумку, в которой я носил учебники и тетради. Вернее я сам настоял на фиолетовом цвете, мать с недоверием отнеслась к моему выбору, но пару зелёных купюр всё же отсчитала. Он мне нравился по большей части из-за металлической эмблемы в виде льва. И один из дегенератов, посчитал эту сумку женской, видите ли, из-за слишком «бабского» цвета. Мне становилось неловко от мысли, что этот рюкзак похож на женскую сумку, и впредь я отворачивал лицевую сторону к ноге, чтобы не люди не подумали обо мне дурно. Вдруг начнут издеваться надо мной, а мне этого не нужно. И после школы в раздевалке я прятался в туалете, дожидаясь, когда большая часть парней выйдет на улице и лишь затем я шёл в за курткой в раздевалку. Вот до чего мне было стыдно и неловко перед людьми.