Чтение онлайн

Перед нами была стела с буквами «Астрахань», а за нею расстилалась бесконечная степь. Асфальтированная дорога ещё лежала ровной полосой до горизонта, но я знала что стоит нам сделать несколько шагов и она исчезнет.

— Готовы? — Спросил Волок.

— Ты повезешь нас всех? Троих?

— Вас повезло, что вас трое. Четверых я бы не вывез, да и ты, птичка, весишь не много. Ты сядешь ближе к шее, Вася по центру, Царевич, с мечом, позади. На держи — Волок отдал Царевичу меч, — береги его.

И Волок оборотился.

Я села на волка, Вася, проводив недобрым взглядом меч в руках Царевича, сел позади меня, и, поколебавшись, положил мне руку на талию.

— Можно я не буду тебя обнимать? — с гаденькой улыбкой сказал Царевич Васе, садясь позади него, — это ведь не обязательно?

Вася ничего не ответил — а в следующую секунду волк пустился в бег.

Астрахань тут же исчезла. Вот только что она была — и нет её. Вместо асфальта под ногами у волка какое-то время была грунтовая дорога вся в лужах — но и она быстро исчезла, уступив место жухлой траве.

— Там, куда мы направляемся, лютая зима, будьте готовы, — рявкнул волк.

Действительно, снега под его лапами становилось все больше. Сначала это были небольшие островки жёсткого, как будто замёрзшего после оттепели снега, потом эти островки слились в один большой наст — а после появились и сугробы. И вот — кажется прошло всего несколько минут, — вокруг нас уже была вьюга и стужа. Я надела капюшон и поплотнее закуталась в шарф.

— Я рядом, — сказал мне Вася, — если мёрзнешь, можешь прислониться ко мне.

Ветер крепчал — или просто становился более холодным? Я отвернулась и прислонилась щекой к плечу Васи. Снег шёл все чаще, все гуще, и вот уже ничего не стало кругом видно. Но вскоре появились деревья — они возникали, казалось, из ниоткуда и словно выскакивали на нас из белой пелены. А потом появились и скалы — залитые льдом, они торчали из сугробов.

— Нам надо наверх, — сказал волк, — держитесь!

В зимнем лесу стояла тишина. Где-то там, на равнине, бушевала метель, но здесь было тихо, как в церкви. Свет солнца ложился ровными полосами, глубокие сугробы лежали нетронутой пеленой, снег был плотным, лапы волка почти не оставляли на нем следов, и только возле каждого дерева, возле каждого заледеневшего ствола была мягкая осыпающаяся воронка, которая так и манила погрузиться в свои глубины. Какая-то птичка спикировала на заснеженную ветку — и мне на лицо упал ворох снежинок.

— Почему мы стоим? — Спросил Царевич, — Чего нам здесь надо?

Царевич заметно мёрз. Единственный из нас он был одет не по погоде — в гардеробе астраханского владельца спортивной машины, ожидаемо, не было вещей для заснеженной тайги.

— Что за остановка?

— Волок разнюхивает путь, — ответил ему, наконец, Вася.

Царевич, у которого зуб не попадал на зуб, горестно выдохнул.

— На, — я протянула ему свой шарф, — держи.

Мне пришлось перегнуться через Васю, чтобы вручить Царевичу вязанный мне мамой, плотный шерстяной шарф.

— Напрасно ты это ему отдаёшь, — сквозь зубы сказал Вася.

— Но он же мёрзнет.

— Не замёрзнет.

Но я не послушалась Васю, и всунула Царевичу в руки свой шарф.

— Спешивайтесь, — рявкнул волк.

Я спрыгнула в снег — и тут же оказалось, что это только для лап волшебного волка он прочный, что твой паркет. А вот мои ноги мгновенно провалились выше чем по колено. После меня с волка слезал Царевич — на его ногах были какие-то совершенно смешные кроссовки. Он тоже увяз. Последним слез Вася.

— Вася, а ты не тонешь в снегу! Почему?

Действительно зимние ботинки Васи оставляли на снежном насте неглубокие следы — и только. Как будто он стоял не в лесу, а где-нибудь на дороге.

Вася немного смутился.

— Наверное… снег меня тоже не замечает.

— Возьми меня на руки, — пошутила я.

— Давай.

Вася легко вытащил меня из сугроба, поднял вверх — и тут же провалился в сугроб чуть ли не по пояс.

— Ладно, не надо, я пошутила.

Вася, помотав головой туда сюда, увидел торчащий из снега искривленный ствол — в одном месте он стелился почти горизонтально, — и посадил меня на него. А Царевича никто никуда не сажал, так что до этого ствола ему пришлось пробираться самому и он шёл помогая себе мечом Волока как веслом.

— Шарф подложи и садись, — сказала я ему, оценив взглядом его хилые брючки, — а то замёрзнешь совсем.

Царевич отмахнулся от меня и по птичьи поджав под себя ноги, уселся на ствол рядом со мной. Шарф он намотал на шею и голову, затолкав оба его конца на грудь, под хлипкую курточку.

— Спасибо за шарф — сказал Царевич, — ты добрая. Настоящая птица.

— Жарптица ты имеешь в виду?

— Да.

И тут я кое что вспомнила.

— А ты ведь тоже птица. Мне Вася сказал. Ты соловей.

— Но я не разбойник, — нервно засмеялся Царевич, — никогда в жизни никого не грабил.

— А свистеть так, чтобы все попадали, можешь?

— Если бы… Нет, я только пою. И это к лучшему. То есть, свистеть так, чтобы все попадали, я бы не хотел.

— Потому что ты добрый? Ну раз ты птица. Ты же сказал что птицы — добрые.

Царевич отвёл взгляд.

— Будем верить в то, что я добрый. Наверное. В каком то смысле. Как певец, — Царевич вздохнул, — я просто человек… обычный человек. Я бы хотел, наверное, быть лучше… Но все как-то… Вот с девушкой с той, которая у меня костюмером работает… с Олей. С ней я хотел начать новую жизнь.

И он посмотрел в спину Васе. Ненавидяще, как мне показалось.

— А шарф этот ты береги. Его тебе подарили?

— Мама связала.

— Я что-то такое и подумал. С такими вещами в Чащобе нельзя расставаться, Вася прав. Как только мы из этой стужи выберемся, я его тебе верну.

— Волок ты бы там побыстрее, — сказал Вася, — полдень приближается.

Но Волок — волк не обращал на нас внимания. Он ступал по заснеженной поляне, обнюхивая кусты и прогалины.

— В полдень к нам придёт какой-то монстр, да? — спросила я у Царевича.

— Не обязательно… Мы быстро бежали. Но в такой час лучше на одном месте не задерживаться.

Волк покружил ещё чуть-чуть по снегу, задумчиво посмотрел в небо, поскрёб когтями нас — и бросился к нам.

— Садимся! — рявкнул он, — быстрее!

Он подставил нам свой поросший шерстью бок.

— Быстрее, я чувствую что-то неладное! Наш путь легким не будет, быстрее! Этот лес не хочет нас принимать!

Лес, при этом, выглядел по прежнему — красиво, мирно, как с открытки. Но сомневаться в словах Волока у меня никаких оснований не было. Я быстро перебралась на спину волка, Царевич сел следом за мной — последним Вася.