Чтение онлайн

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, будто взвешивал каждое моё слово на сверхточных весах недоверия. Это вообще его любимая фишка — делать каменное лицо. Его крылья слегка дрогнули, и я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает — ещё чуть-чуть, и можно будет заряжать от него портативные устройства.

— Ну давай, Рик, включи логику. Я же не совсем безрассудная! Ну ладно, может, чуть-чуть… Но это же ради дипломатии!

— Доверие должно быть взаимным, — наконец произнёс он медленно, с драматичной горечью. — А если ты скрываешь от меня правду… — Он сделал шаг к двери. — Мне нечего добавить.

— Рик, подожди! — Я схватила его за руку, вцепилась так, будто от этого зависела судьба не только наших отношений, но и всего межгалактического альянса. — Пожалуйста, не уходи вот так… Я правда честна с тобой.

Он остановился, обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то — боль, обида, тревога…

— Когда будешь готова говорить откровенно — найдёшь меня, — произнёс он, но уже не так холодно, и погладил тыльной стороной ладони по моей щеке.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня одну посреди комнаты. Дверь за ним тихо щёлкнула.

Я упала на кровать, выдохнула и пробормотала:

— Ну вот. Одни отношения наладила, другие разрушила.

И тут я услышала, как в дверь кто-то скребётся — настойчиво так…

Вздохнула, оторвала своё бренное тело от царского ложа уровня «студенческое общежитие» и поплелась открывать.

Конечно же, это была Ракета — моя овчарка с таким пронзительно умным взглядом, что иногда мне кажется, будто она знает обо мне больше, чем я сама. Она не просто питомец — она мой симбиот, боевая напарница, моральный стабилизатор и главный поставщик неловких пауз, когда решает высказаться. Мы — одна боевая единица, состоящая из основной части (меня, царевны абсурда и специалиста по поиску неприятностей) и периферийной (Ракеты, гения тактического мышления и мастера по выпрашиванию вкусняшек).

Мы называем это «кибер-стая» — примерно как в русских сказках: Иван и Конёк-Горбунок, Иван-царевич и Серый волк. Только в нашем случае это больше похоже на «Царевна и Овчарка». И да, эти сказки — не художественный вымысел, а задокументированная летопись галактической истории. Просто кто-то решил, что для детей лучше заменить «высокотехнологичного симбиота» на «волшебного волка».

Моя хвостатая флешка держала в зубах увесистый свёрток. Я поспешила освободить её от ноши — свёрток пах так умопомрачительно, что мой желудок издал звук, подозрительно напоминающий молитвенное «аминь».

— Принимай пирожки, коронованная, бабушка твоя передала, — сообщила питомица, вывалив язык и тяжело дыша так, будто только что пробежала марафон с этим свёртком в зубах. Видимо, так и было, потому что бабушка живёт в центре города, а мы — в академии со строгим пропускным режимом: «Настойчивым родственникам студентов не беспокоить».

Внутри всё ликовало:

«Ура! В столовую идти не придётся! У меня буквально камень с плеч свалился — и не какой-то там символический, а весом килограммов в десять. И всё из-за одного простого факта: не придётся ужинать под тяжёлым, многозначительным, насквозь пронизывающим взглядом моего возлюбленного.

Нет, я его, конечно, люблю. Но его фирменный взгляд „я разочарован, но всё равно тебя терплю“ способен заставить почувствовать себя виноватой даже в том, что солнце встаёт не с той стороны. И ладно ещё, когда тебя сверлят за дело — это хотя бы логично. Но получать порцию галактического осуждения за то, что ты просто сказала правду… Нет уж, спасибо. Пирожки бабушки — вот истинная поддержка и опора!»

— Ракета, ты гений, — торжественно объявила я, благоговейно разворачивая свёрток. — Ты только что спасла меня от экзистенциального кризиса и диетического стресса.

— Да вижу уже, что ты раскисла из-за своего Финиста, — Ракета склонила голову набок, и ее уши забавно подрагивали, словно локаторы, сканирующие поле эмоционального бедствия. — Послушай лучше свою мудрую овчарку: иногда лёгкий укус напоминает о границах — это я тебе как собака с большим опытом говорю. Не поддавайся давлению. С Кащеем необходимо налаживать отношения — это факт.

Я вскинула брови:

— Ракета, ты что, подслушивала?

— Ненамеренно, уж извини, — она махнула лапой с видом аристократки, случайно наступившей на чью-то гордость. — Когда ты вся на эмоциях высокого градуса — ну, знаешь, как перегретый реактор перед взрывом, — меня буквально затягивает в твоё сознание. Я практически чувствую себя тобой. Думаешь, приятно быть такой… лысой? — Ракета запрыгнула на стул, картинно почесала за ухом.

— Прекрасно тебя понимаю. Когда меня затягивает в тебя — это очень своеобразное удовольствие: ощущать, как с языка капает слюна, а ветер бьёт в морду, — я содрогнулась от воспоминаний.

— Ой, ну было один раз. Я скатываюсь в эмоциональный апокалипсис гораздо реже тебя. Хотя, впрочем, уже привыкаю, что поделать, когда хозяйка в разгаре пубертата, и для неё любой триггер — это либо вселенская трагедия, либо чистый восторг, — парировала она.

Я прыснула от смеха, доставая ароматный пирожок и впиваясь в него зубами.

— В общем, отношусь философски: буду тренировать в себе новые навыки разряда «Высокотехнологичный биосенсор с функцией эмпатического сканирования», — сказала Ракета, оттяпав у меня половину пирожка.

— Ладно, мудрец с пушистым хвостом, — сказала я. — И что же твой биосенсор подсказывает насчёт Финиста?

Ракета на секунду замерла, будто настраивая внутренние датчики, затем торжественно произнесла:

— Мой вердикт: он либо дурак, либо гений. Третьего не дано. Но поскольку гении обычно не ведут себя как дураки, скорее всего… — она сделала драматическую паузу, — он просто дурак. Но симпатичный. Это тоже важно.

— Спасибо за глубокий психологический анализ, — я покачала головой.

— А что насчёт Кащея, м? — поинтересовалась я.

— Кащей либо добряк, либо злодей. Но поскольку злодеи любят прикидываться добряками, скорее — злодей. Но обаятельный. Что тоже немаловажно.

— Если выбирать между дураком и злодеем, то выбор, безусловно, очевиден, — важно изрекла Ракета.

— Дурак, хоть и безобиден, но совершенно бесполезен для великой династии, — продолжала она. — А если это дурак с героическими наклонностями, как твой избранник, то твоё будущее — с вышиванием у окна: «Не летит ли там мой Финист, год назад отправившийся спасать соседнюю галактику?» Позвонить бы сейчас Кащею… Ах, нет — любимый запретил.

— А злодей? — поддразнила я.

— Злодей, моя дорогая царевна, — Ракета подняла лапу, — это двигатель прогресса с амбициями. Да, он будет плести интриги и шантажировать, но зато при нём казна будет полнеть, а враги — трепетать! И всё это — с обаятельной улыбкой, которая говорит: «Я знаю, что делаю, и я сделаю это ещё лучше завтра».

— А где моё место в этом завтра? Тоже у окна?

— О, ваше высочество, ваше место — в центре зала, на троне, под ногами расстелена галактика, с пультом управления в руках и с выражением лица: «Я — жена Тёмного Властелина. Это не конфликт интересов, это синергия. И я — главный архитектор этой синергии».