Чтение онлайн

— Но… — нахмурилась я, — я думала, Баба Яга — это просто страшная сказка для детей. Злая бабка, которая пугает и ест непослушных малышей.

Кащей откинулся в кресле, вытянул и скрестил ноги и расхохотался.

— Так и подменяется история, Алиса. Древние технологии и артефакты превращаются в волшебные предметы из сказок. А образ самих изобретательниц очерняют и гротескно искажают — из гениальных учёных делают старух с костяной ногой. Если не можешь понять — демонизируй.

— И что с ними стало? — умирала от нетерпения я, чувствуя себя детективом, который вот-вот раскроет дело века.

— Каждая из галактик — Явь, Навь и Славь — хотела заставить их работать только на себя. Но свободолюбивые Яги не желали подчиняться никому. Началась Трёхгалактическая война.

— Подожди, — перебила я. — Ваш народ тоже участвовал в этом?

Кащей кивнул:

— Кащеи, Финисты и Славяне. Мы все, так сказать, внесли свою лепту в этот межгалактический хаос.

«О, отлично, — пронеслось в голове. — Теперь ещё и чувство вины правителя. Как раз то, чего мне не хватало ночью перед дедлайном по истории. Ещё немного — и я начну составлять список извинений перед предками».

— Род ЯГА не мог сражаться в лоб, но использовал хитрости — это называли войной за независимость. И они победили. Да, с большими потерями, но сохранив за собой статус независимых граждан.

— Однако вскоре славяне — твои предки — покинули галактику. Галактика, оставшаяся без правителей, терпела кризис. И, как обычно и бывает, на руинах всегда возникает новая сила, ведущая за собой народ. Они назвали себя Галактической Демократической Коалицией и предложили от каждой планеты представить на пост канцлера одного человека. Так и появился совет канцлеров. Они объявили, что артефакторы слишком опасны, — продолжил Кащей. — Создательниц начали преследовать, несогласных — сжигать. Сами артефакты уничтожались. Началась эпоха Инквизиции.

— Это же абсурд! — воскликнула я. — Они просто боялись того, чего не понимали!

— Именно так, — кивнул Кащей. — Сейчас практически не осталось артефакторов: они либо, как и ты, не знают о своём происхождении, либо таятся, маскируясь под обычных граждан.

«То есть вместо того, чтобы учиться, они решили всё запретить? — мысленно усмехнулась я. — Знакомый подход. Видимо, принцип „не можешь победить — запрети“ работает не только в школьных столовых с сладкой газировкой, но и в масштабах галактики».

— Они просто стёрли из истории всё, что было до, и начали сразу со своего пришествия к власти? — прошептала я. — Эти… инквизиторы переписали всё. Заменили правду на свои догмы.

— Да, — Кащей наклонился ближе к зеркалу, и в его глазах мелькнуло что-то вроде озорства. — Лишь на твоей планете, не вошедшей в коалицию, из уст в уста передавали сказания, адаптируя под сказки для детей. Так наука превратилась в фольклор, а великие изобретательницы — в персонажей страшных историй.

Я затихла, задумавшись. У меня были основания не доверять словам Кащея, но ведь вреда не будет, если я прикажу совету выдать мне полную версию исторических хроник.

— Ладно, что там тебе осталось ещё выучить? — поинтересовался мой собеседник, слегка наклонив голову и с любопытством глядя на меня.

— Креативное мышление и основы лидерства, — почти на автомате озвучила я, машинально поправив прядь волос, упавшую на лицо.

Кащей неторопливо осушил бокал, поставил его на стол с едва слышным стуком и поднялся из кресла плавным, почти царственным движением.

— Знаешь что, Алиса, — произнёс он, делая шаг ближе, — ложись спать. Мне критическое мышление подсказывает, что заучивание посредственных учебников не делает из учениц сильных лидеров.

Я вскинула глаза на Лютомира, вглядываясь в его величественный образ. Он стоял передо мной — воплощение уверенности и многовековой мудрости, и что-то внутри меня скреблось и шептало, что в его словах есть истина. Глубокая, зрелая истина, которую я почему-то упорно пыталась игнорировать.

— Учёба, конечно, важна, юная моя царевна, — продолжил он мягче, но с той же непререкаемой твёрдостью в голосе. — Но почитать учебники сможешь и позже. Сейчас твоя задача — не соответствовать строгой планке чужих ожиданий, не пытаться угодить всем этим советникам, наставникам и прочим «доброжелателям». Твоя главная задача — удерживать власть.

Он сделал небольшую паузу, и его взгляд стал пронзительным.

— Слабых правителей лишают власти, а иногда и жизни. Они ударят тогда, когда ты будешь уставшей, растерянной и перегруженной чужими требованиями, как сейчас. Так что переставай играть в старательную школьницу и возьми академ. Мой тебе искренний совет.

Кащей тепло улыбнулся. Он подошёл ближе и легонько коснулся зеркала.

— Приятных снов, Алиса, — прошептал он.

— Приятных снов, Лютомир, — ответила я, машинально коснувшись зеркала в ответ.

— Можно просто Лют, — он подмигнул с лукавой искоркой и прервал сеанс связи.

Утром в мою комнату буквально ворвалась Лира — моя подруга и племянница Рика по совместительству. Она давно заменила мне будильник, а заодно и будильник всем соседям: её энергичное «Алиса, подъём!» разносилось по коридору с точностью сейсмического толчка.

Модница Лира давно считала меня своим личным бьюти-проектом. А уж после того, как я стала царевной, подошла к этому с фанатичной ответственностью — словно готовилась получить Нобелевскую премию в номинации «Лучший придворный стилист». Её альбом пестрел эскизами экзотических платьев — так сказать, на будущее. А пока приходилось мириться с реальностью: стандартная серебристо-серая форма академии с голографическими знаками отличия не давала простора для творчества.

Зато Лира всерьёз занялась моими волосами. Каждое утро она создавала на моей голове невероятные причёски. Сложные косы, похожие на схемы лабиринтов — её любимое решение. По её словам, это «развивало пространственное мышление и готовило к будущим политическим интригам».

Сегодня подруга пребывала в приподнятом настроении. Завершив свою бьюти-миссию, она с торжествующим видом потянула меня к окну и резко отдёрнула штору.

Я обомлела. Под окном, на поляне под старым разлапистым деревом (со сложным космическим названием), стоял Рик Рейвен неподвижно, словно статуя, и с какой-то почти детской надеждой глядел на меня, чуть запрокинув голову. В руках у него был огромный букет крупных ромашек — настолько огромный, что, казалось, он маскировался за этим кустом, чтобы его не узнали студенты.

— Ну что, застыла? Беги скорее мириться! — сказала Лира, прилипая к окну и подпирая подбородок рукой. — Видимо, предвкушает романтическое зрелище. Зрелище, которое увидит не только она, но и добрая половина общежития академии — те у кого окна смотрят в эту сторону. Судя по шевелению занавесок, уже началась стихийная трансляция в прямом эфире.

Я взволнованно поспешила к Рику. Пока бежала по коридорам и эскалаторам, игнорируя переполненные лифты, моё сердце стучало быстро — в такт шагам, а может, и быстрее. И вот я выскочила на мягкий газон и сбавила шаг, стараясь не показывать, что готова прямо сейчас броситься в примирительные объятия любимого — с разбегу и с криком: «Прости меня, я тоже!»