Чтение онлайн

Таги-Усак схватился за плечо, из которого хлынула кровь и полилась на

ковер.

Тут же сорвав с себя шелковый пояс, Мари-Луйс стала перевязывать его

рану.

— Ты снова сняла свой пояс, Мари-Луйс?.. — прошептал Таги-Усак.

— Но не для того, чтобы усладить твою вожделеющую плоть. Не кичись

былой близостью нашей. Не от твоей силы то было, а от моей слабости...

Царица заботливо перевязала ему рану и села.

— Какая же ты жестокая! — не без удивления сказал Таги-Усак. — Сама

ранишь, сама и исцеляешь...

— Я жестокая?

— Да. Ты, царица! Не женщина...

— Вот как?! — крикнула Мари-Луйс. — Знай же, что я обыкновенная

шлюха, а не царица армянская.

Таги-Усак снова кинулся перед ней на колени:

— О царица! О божественная моя Мари-Луйс! Тобою одной и живу в этом

мире! Ты величайшая из женщин! Не казни себя! Все содеянное тобой полно

величия!..

Потрескивая, догорало в светильниках масло.

— Скажи, горе мое, что ты от меня хочешь? — вдруг тихо спросила

Мари-Луйс после продолжительного молчания.

— Сбрось камень со своего сердца! — взмолился Таги-Усак. — Примирись

с Каранни... Он любит тебя...

В негодовании царица даже подскочила на стуле.

— Ни в коем случае! — воскликнула она. — Никто из мужчин впредь не

будет мне желанным. Я хочу жить иной жизнью, неведомой и недоступной вам.

Хочу жить сама собою, но не только для себя!..

Через мгновение, уже успокоившись, Мари-Луйс ровным голосом, но очень

властно проговорила:

— А теперь послушай, что я тебе скажу, и беспрекословно все исполни.

Весь провиант, отложенный для пленных, раздай голодающим армянам Нерика!

Иди...

Таги-Усак молча покинул покои царицы.

* * *

Три дня уже, как прибыли в Нерик.

Площадь перед храмом бога Мажан-Арамазда, запруженная пленниками,

полнилась медным перезвоном цепей, в которые они были закованы. Их согнали

сюда восстанавливать то, что ранее разрушили хетты.

Надсмотрщики стояли над ними с кнутами и тяжелыми дубинками, то и

дело подгоняя и приговаривая:

— Работайте, работайте!..

Рано утром Каранни и военачальники на колесницах проехали и осмотрели

город, а затем направились к войску, выстроившемуся в ожидании

престолонаследника на открытом плато неподалеку от палат властителя

Нерика.

Поприветствовав своих воинов, Каранни громогласно объявил:

— Сейчас каждый из вас получит положенную долю добычи! Вы невиданной

храбростью одержали такую победу, что о вас будут помнить во все времена.

И боги славят вас!

Быстро соорудили помост. На нем установили два высоких стула и

пригласили престолонаследника сесть как на троне. Пригласили и царицу.

Мари-Луйс пришла внешне спокойная, миролюбивая. Почтительно кивнула

царевичу и в ответ на его приглашение покорно села слева от него, как

всегда это делала.

Воины громко и радостно приветствовали царицу.

Все добытое на войне добро грудилось посреди расчищенной от снега

площади. Захваченный у хеттов скот и отары овец находились в другом месте

под присмотром пленников.

Назначенные для раздачи даров жрецы ждали слова царевича.

Каранни поднялся и в воцарившейся тишине громко сказал:

— И скот, и рабов, и все, что нами захвачено у врага, я приказываю

раздать в равной доле и воину, и военачальнику!

Стоявший вблизи от царевича родоначальник Сисакана Татан тихо, чтоб

не слышал никто другой, спросил:

— Я не ослышался, божественный? Как так — в равной доле?..

— Все всем поровну!..

Знать насторожилась: что это с престолонаследником, куда он гнет?

Простого воина равнять со знатью?..

Однако возразить царевичу никто больше не решился.

А добыча была воистину несметной. И оружие, и снаряжение, и шатры. А

сколько золота и серебра! Сколько скотины, овец, рабов-пленников!

И все поровну? И воину, и его властелину?..

Немыслимо...

По знаку Каранни начали с пленников. У каждого хетта внимательно

проверяли зубы, щупали мышцы.

Больных и немощных тут же передавали жрецам (заранее было определено,

что их потом выведут за пределы города и уничтожат), а всех годных

построили по трое и стали наделять ими воинов и военачальников.

Потом раздали скот и уж вслед за тем все иное добро.

Воины навьючили каждый свою долю добычи на полученных в рабство

хеттов-пленников и погнали их вместе со скотиной к становищу.

Уходили, кланяясь престолонаследнику и царице.

— Слава великому героическому Каранни!

— Слава!..

Почти до самого вечера длилась раздача.

Только после всех воинов получили свою долю родоначальники и

военачальники, престолонаследник и царица.

В довершение Каранни подозвал Таги-Усака и сказал ему:

— Двенадцать воинов моей личной охраны пали на поле битвы. Это были

храбрые и преданные люди. Да примут боги их души с благословением! А мою

долю добычи доставь родственникам погибших.

Так же поступила и царица. Ничего себе не взяла.

Чуть помешкав, родоначальники и военачальники тоже вынуждены были

отказаться от своей доли в пользу семей павших.

И снова над площадью загремело:

— Слава великому и отважному Каранни!..

— Слава! Слава!..

Только один человек оставался равнодушным ко всему происходящему —

верховный военачальник Каш Бихуни. Ничего ему не было нужно. У него ни