Чтение онлайн

Каранни.

— Поздравляю тебя с победой, государь мой!

Он потянулся к ней, хотел обнять, но Мари-Луйс отпрянула.

— Не подходи ко мне! — взмолилась она. Но в голосе ее не было ни тени

раскаяния или тревоги. — Не касайся греховной и неправедной женщины. Не

оскверняй себя!..

* * *

Итак, сражение окончилось.

Те из хеттов, кто выжил, ждали расправы. Но армянские военачальники

строго приказали никого больше не убивать и не истязать пленников...

Верхом на арцахском скакуне Каранни объехал все поле битвы. Его

сопровождали, тоже на конях, Каш Бихуни, властитель Ангеха Баз Артит и

Таги-Усак. Они увидели тяжелораненого Урси Айрука. Тот попытался

подняться, но не смог и, совсем обессиленный, с трудом проговорил:

— Мы победим, божественный. Слава...

Царевич с сожалением подумал о юноше и вопросительно глянул на

жреца-врачевателя. Тот покачал головой, давая понять, что состояние

раненого безнадежно.

— Ты будешь жить! Обязательно...

И с этим он поспешно удалился. Тяжело видеть смерть ближних.

Лошадь царевича не раз перескакивала через раненых, через убитых.

Какой-то хетт, неожиданно приподнявшись прямо перед самыми копытами,

схватился за узду и прохрипел:

— Будь прокляты ваши кони, армяне. Они нас сгубили!..

Пленных было видимо-невидимо. Армяне сгоняли их к своему лагерю.

Каранни промчался мимо них. На Мурсилисовых жен даже не взглянул. На

миг попридержал скакуна возле корчащегося в муках хеттского военачальника.

— Э-эй, богами проклятый, помираешь?..

— Мог бы еще и пожить по милосердию божьему и... — видно, хотел

сказать «и твоему», но не договорил.

Каранни усмехнулся.

— Что ж, живи, благословляя меня!..

И он приказал своим лекарям лечить этого хетта...

Вернувшись к себе в шатер, царевич велел подать вина и попросил

подбежавшую к нему Нуар расстегнуть его плащ: было тяжело дышать, не

хватало воздуха.

Каранни воздел руки к образу Мажан-Арамазда и взмолился:

— О моя Мари-Луйс!..

— Нет, Каранни! Ни в коем случае!..

Он, вздрогнув, онемел. Мари-Луйс стояла рядом.

— Что ты говоришь, богиня моя? Как так?..

— Да, да, — голос ее прозвучал еще тверже. — Я, которая всегда

принадлежала лишь тебе, осквернена и отныне не могу быть твоею женой.

Только сподвижницей, если желаешь, и царицею. Не смею, повинная пред

тобою, вновь слить свое дыхание с твоим. Кончим этот разговор, Каранни.

Царевич поник в отчаянии. Перед ним словно пропасть разверзлась. Он

сел, а Мари-Луйс осталась стоять, бледная, с глазами, полными слез. Думы

ее были не здесь и отнюдь не о земном.

Каранни даже испугался: перед ним была богиня, а не женщина.

Он так ждал встречи с ней! Был уверен, что она явится к нему с

распростертыми объятиями, покорная и вожделеющая. И что же? Даже

прикоснуться к себе не разрешает!..

— Но ты же была пленницей, жена моя?.. Над тобою вершилось насилие?..

Пленник свят. Обидеть его — это значит обидеть богов! Не терзай свою душу!

Приди в мои объятья!..

— Никогда! — решительно настаивала Мари-Луйс — Слышишь, никогда!..

— Если ты даже и грешна, я все тебе прощаю! Будь со мной!

— Никогда!

Они надолго замолкли. И вдруг, как с неба, до него донеслось:

— Какие у тебя вести о нашем сыне?..

— Он жив и здоров. А вот я мертв, жена моя... Неужели ты потеряна для

меня?!

— Как жена — да, а как царица — нет. Не теряй мужества, наследник

армянского престола. Ты победил, я снова с тобою и вечно буду тебе

поддержкой. Всю жизнь, все силы свои отныне посвящу умножению твоей славы

и процветанию нашей страны!..

Мари-Луйс опустилась перед ним на колени и поцеловала ему руку.

— Увы, канули в Лету счастливые дни нашей близости, и я жалею об

этом, Каранни, поверь мне. Но впредь я только царица, твоя царица. Царица

страны армянской!..

Она страдала ужасно, но никого не кляла и себя не корила.

— Царь Мурсилис, тело его убитого сына, его жены — твои пленники,

Каранни. Реши их участь...

Каранни, думая только о своем, вскочил с места.

— Неужели ты навсегда отринула меня, свет очей моих?..

Мари-Луйс, не ответив ему, сказала:

— Не ходи к старшей жене Мурсилиса, к его царице, прошу тебя. Не

надо, чтобы ты видел ее лицо, прельстился ею! — Она перевела дыхание и

добавила: — И не будь жесток по отношению к своему пленнику, не позволяй

глумиться над ним. Своей победой ты обязан его глупости, сластолюбию и...

Но я должна была так поступить во имя своей родины, своего супруга и

своего сына...

Мари-Луйс умолкла, казалось, навечно.

Каранни был подавлен и безутешен. Он еще и еще раз пытался сломить

упорство своей жены, даже пугал ее гневом богов, но тщетно. Она была

непреклонна.

Мир разверзся. И возродить разрушенное, увы, невозможно.

Чуть поодаль от входа в шатер престолонаследника в молчаливом

ожидании стояли Каш Бихуни, Таги-Усак и военачальники.

* * *

Каранни торопился со всем здесь покончить и как можно скорее

двинуться в путь на родину. Надо спешить, холодное дыхание зимы крепчало с

каждым днем.

Урси Айрук умер от ран. Всех павших воинов хоронили. Но его и тела

еще нескольких военачальников Каранни не хотел предавать земле здесь. Ведь

едва они уйдут отсюда, хетты надругаются над их могилами.

После недолгого раздумья царевич счел необходимым сжечь на костре