Чтение онлайн

и верно не Таги-Усак, и он разговаривает с его призраком?..

— Но я же тебя вижу, грех во плоти, жалкая душа? Был звездочетом, а

теперь напялил на себя хламиду, жрецом обернулся.

Они стояли перед полуразрушенным храмом, неподалеку от рощи священных

белых кленов. Люди Арбок Перча жарили на костре тушу дикого кабана.

— Идем к огню! — пригласил гостя Арбок Перч. — С чем прислал тебя ко

мне царь? Чего он хочет?

— Не причиняй вреда людям царя. Прекрати беззаконие. И прими очищение

постом и молитвами.

— Я чист от рождения, жрец.

— Ты само зло, и луноликая Эпит-Анаит, что взирает на тебя с вершины

горы Нпарт, тому свидетельница!

— Призови еще и Мажан-Арамазда, — усмехнулся Арбок Перч. — Он тоже

наблюдает за нами. Только с вершины Мандзура, куда отправился омыть ноги в

студеной воде тамошних озер.

Таги-Усак пытливо смотрел в глаза Арбок Перча. В них не было ни зла,

ни укора ему. Скорее астролог видел в старом друге себя, свои раздумья,

свою душевную встревоженность. Но теперь он жрец царского двора. Это бремя

обязывает к подавлению движений души. У него нет той свободы, который

располагает Арбок Перч, и потому выражать он может не то, что на сердце, а

только то, что ему приказано.

— Слушай, друг, если скользящие по льду сани вдруг срываются с пути,

управляющий ими возница обращается за помощью к богу. А ты не желаешь ни к

кому обращаться, ни на кого опереться, хотя, того и гляди, угодишь в

пропасть. В твоей борьбе ты, Арбок Перч, — враг человека. Люди делают из

кремня точило и носят его с собой не столько для того, чтобы наточить нож,

когда понадобится, сколько для того, чтобы заострить ум. И мы, жрецы,

существуем для того, чтобы помогать таким заблудшим, как ты, вновь обрести

своих богов. Я прибыл сюда потребовать именем царя, чтобы ты одумался и

вернулся на прежнюю стезю. С этим следует поторопиться, чтобы пресечь все

дальнейшие беды. И не кичись своей силой. Богам и царям ничего Не стоит и

гору свернуть...

Принесли зажаренного кабана, разрубили его на куски и подали один

окорок Арбок Перчу, а другой гостю-жрецу.

— Угощайся, жрец, — предложил Арбок Перч, — и продолжай точить свои

лясы. От тебя я не жду опасности. Если только не выведешь меня из себя.

Ведь одно время ты восхищался мною и благословлял?..

Разговор разговором, а дух жареного мяса делал свое дело. Они

принялись с аппетитом есть, запивая сочное мясо отменным вином.

Арбок Перч расслабил пояс. Таги-Усаку на миг подумалось: «Не

собирается ли он накинуть его мне на шею?..»

Досыта наевшись, напившись, Арбок Перч сказал:

— Укороти свою речь, у меня много дел.

Таги-Усак извлек из сумы глиняные таблички и начал читать:

— «Я, Каранни, единовластный владыка двенадцати провинций Страны

Хайасы, состоящий в союзе со многими царствами мира, я, победивший царя

хеттов спесивого Мурсилиса, пишу тебе, сын Арбока, отступник Перч, о том,

что ты утратил бога. Положи конец своим разбоям и явись с повинной. Я,

царь...»

Тут Арбок Перч выхватил из рук жреца таблички и кинул их в огонь.

— Говори то, что сам хочешь сказать, Таги-Усак. Нечего мутить ясный

день царевой бранью.

Таги-Усак и взгляда не кинул вслед угодившим в костер табличкам.

— Я хочу сказать, что тебе лучше искать мира, Арбок Перч. Устремляясь

в небеса, ты близок к падению в ад. Сейчас самое время трижды задуматься и

просить о прощении и милосердии.

Арбок Перч снисходительно усмехнулся и сказал:

— Ты хочешь быть мне полезным, друг?

— Очень хочу.

— Так вот, в следующий раз приезжай ко мне не для того, чтобы читать

мораль или извещать об угрозах твоего царя. Привези лучше с собою веселых

женщин, любящих и умеющих спеть и сплясать, чтоб мои парни хоть

сколько-нибудь приобщились к радостям жизни. Тебя здесь встретили на этот

раз жестковато. Но ты уж смирись. А еще советую тебе самому трижды

задуматься и молить небеса о прощении, верный слуга царя.

Разбойники зашумели. Кто-то вдруг поднял над толпой шест с рисованной

головой Каранни. Кто-то громко закричал:

— Э-эй, люди, а голова-то у царя пустая! Гляди-ка, братцы, пустая!..

И пошла, разгулялась удалая братия. Кто пел, кто плясал.

Таги-Усак испытывал странное чувство. На душе почему-то вдруг стало

светлее. Он попрощался с Арбок Перчем и Ерес Эпит и поспешно покинул

Шаггом.

* * *

Опять пришла весна.

Царь Каранни выслал войско против мятежников с наказом всех

уничтожить.

А Арбок Перч тем временем носился из конца в конец, наполняя грохотом

выси и ущелья горы Пархар. Сила играла в нем — здесь его власть.

— Я отвергаю всех богов! И Мажан-Арамазда с его шлюхой женой

Эпит-Анаит тоже! Их вообще нет! А если и есть, то существуют они только во

вред человеку, как его злые враги! Их надо отринуть, уничтожить!..

Он торжествовал, что и сила-то в нем великая, и воля твердая. Раньше,

когда был рабом, все эти чувства спали в груди мертвым сном.

Мятежники, не унимаясь, налетали на окрестные поселения, крушили там

храмы, идолища богов, разрушали дома властителей и старост, загодя

бежавших подальше от опасности.

Царевы люди сетовали, что Каранни забрал у них войско, держит его при

себе, а их оставил беззащитными. Теперь вот и разбойникам не могут

противостоять.