Чтение онлайн

Но знал дерптский епископ и то, что молоко можно отравить – живой кровью. Живая кровь находит себе новую обитель, а душа нежити – пристанище в молочном амулете. И силе этого амулета не сможет противостоять никто из таящихся обитателей подлунного мира.

Священник повернул перстень камнем вовнутрь и сильно сжал, согревая живым теплом. А потом резко вытянул руку вперед и приказал:

– Приведите ихк моему дому!

По иронии судьбы, первой пострадала Инга. Она шла следом за лошадьми, подгоняемая дядюшкой, и внезапно вскрикнула, схватившись за шею.

– Что опять? – недовольно буркнул Картышев.

– Меня кто-то укусил!

– Подумаешь, комары...

Но тут певица поднесла руку к глазам и испустила такой истошный вопль, что все люди мгновенно оглохли, еще минут десять пребывая в блаженной тишине – ладонь девушки оказалась настолько окровавленной, что темные черные капли падали с нее на сочную, изумрудно-зеленую траву, прибивая листву к земле.

Почти одновременно вскрикнул от боли идущий замыкающим Алексей и с ужасом воззрился на змею, вцепившуюся мертвой хваткой ему в голень – но оглохший отряд его не услышал. Парень попытался перебить гадюке спину прикладом, потом отрубил голову мечом – но голова продолжала стискивать добычу, а обрубок с внезапной быстротой выпростал новую голову и вцепился в ногу рядом со старой.

– А-а-а... – воин попятился назад и тут получил самый неожиданный, хлесткий удар: низкой веткой липы по лицу. – А-а-а...

Он рубанул ветку мечом – та бессильно упала на землю, а его принялись жарко охаживать другие. Алексей направил в сторону дерева мушкетон, нажал на спуск, потом еще и еще, и только тут вспомнил, что у оружия не зажжен фитиль.

Всхрапнули и понесли в сторону лошади – Прослав повис на поводьях первой, успевший более-менее оклематься после ран Малохин натянул поводья другой, но чистокровный арабский жеребец, высоко взбрыкивая задними ногами, унесся в чащу.

В воздухе загудело, и на отряд из крон ближайших деревьев ринулись крылатые, рогатые кошки. Они злобно шипели, вцепляясь когтями в руки и лица, хватая людей зубами, пытаясь ударить крыльями. Пожалуй, они смогли бы разорвать людей в клочья, но Зализа перед выходом из замка приказал одеть доспехи – чай, по чужой земле идут – и холодное железо смогло неплохо защитить воинов даже от бесовских когтей.

– Руби, их, руби! – столкновений с мечами и саблями крылатые кошки не выдерживали: они разваливались на куски, в их телах открывались широкие влажные раны, перепончатые крылья рвались в клочья. На несколько мгновений воздух расчистился, и одноклубники, привыкшие больше доверять огнестрельному оружию, торопливо запалили фитили.

– Алексей, что с тобой? – Росин подбежал к вырвавшемуся из объятий липы товарищу.

– Нога... – чуть не плача, ответил тот.

Костя присел, чертыхнулся, увидев висящую на ноге змею, выхватил нож

– Я пробовал... Головы новые отрастают.

– Сейчас... – Росин взялся сперва за голову: всунул нож под верхнюю челюсть, повернул, выдавливая зубы из раны, кинул голову на землю, придавил ее ногой, и тут обратил внимание на тихий зловещий шорох: это расползались в стороны из травы уже из ничтоженные было кошки. На телах некоторых из них еще сохранялись следы ран, но большинство казалось совершенно целыми! Крылатые кошки торопливо забирались по стволам обратно в кроны.

– Что там, Костя?! – окликнул его Картышев.

– Сейчас... – гадюку Росин ухватил за хвост, потянул, отрывая тело от земли, и только после этого повернул подсунутый под зубы нож. Змея, судорожно дергаясь из стороны в сторону, закачалась головой вниз и Костя, раскрутив ее над головой, зашвырнул далеко в лес. Почти одновременно в кронах снова возник гул.

– Берегись! – Костя, не успев достать другого оружия, вскинул над головой нож, который тут же вошел на всю длину в пятнистую бело-рыже-черную кошку, но та в ответ вцепилась зубами и когтями передних лап в руку, а задними принялась старательно драть рукав рубахи и кожу под ней. Кровь заструилась ощутимым ручейком, затекая подмышку.

– Ах ты... – Росин свободной рукой сжал кошке горло, но та на явно смертельную хватку не отреагировала никак, продолжая жадно пережевывать руку. Он ухватил ее сверху за голову, сжал челюсти с боков, раздвигая их, а потом резко развернул голову на сто восемьдесят градусов... А потом еще и еще. Голова крутилась, словно была закреплена на шаровой опоре, и временами резко дергалась, пытаясь уколоть его короткими, но острыми рожками.

– На землю положи!

Костя присел, опуская кошку к земле, и Алексей несколькими сильными ударами приклада размазал ее в бесформенную кучу.

Грохнул выстрел, потом еще и еще. Росин повернул голову, и увидел, как воздухе кружатся клочья шерсти, обрывки крыльев. Еще выстрел – горсть крупнокалиберного жребия попала точно в цель, и летающую кошку разорвало, словно это было не живое существо, а снаряд праздничного салюта. Хотя... Костя посмотрел вниз, на отползающий в сторону липы бесформенный комок шерсти. Живое ли это существо?

– Дракон!

Это было уже слишком: по тропе, с которой они свернули на эту самую поляну, двигалась огромная шестилапая тварь, с восемью красными глазами по сторонам от огромных челюстей, полностью заменяющих ей голову. По темно-бурой спине тянулись ровные ряды шипов, больше похожих на акульи зубы.

Люди попятились к краю поляны – и по спинам их тут же захлестали ветви деревьев. Сквозь доспехи их удары почти не ощущались – но вот то, что ветви пытались выхлестнуть глаза, заставило всех выскочить назад на траву.

Приближающееся чудовище зарычало и смрадно дохнуло пламенем.

– Господи, ежы и-и-си, да приблизится царствие твое, да пребудет милость твоя... – боярин Батов, держа перед собой в далеко вытянутых дрожащих руках нательных крест, читал молитву, путая слова и целые фразы.

Росин, больше доверяя тяжелому свинцу, наконец-то схватился за огниво и запалил фитиль мушкетона.

– Отче наш, Иже еси на небесах! – голос боярина зазвучал уже более уверенно. – Да святится имяТвое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь, и остави нал долги наша, якоже и мы...

Костя поднял оружие и с изумлением понял, что дракон тает – становится полупрозрачным, местами обрывочным.

– Морок!

Под ногами с тихими смешками раскатились в стороны серые и бурые комочки, а в воздухе опять зашелестели крылья – на них ринулись летучие мыши. Впрочем, после котов они показались совершенно нестрашными, не смотря на всяческое желание куснуть маленьким ртом или царапнуть лапками. Люди просто отмахивались от них, с ужасом взирая на окружающие деревья, неожиданно оказавшиеся смертными врагами. И прислушивались к тихому шелесту, с которым забирались обратно в кроны воскресшие снова крылатые коты.

– Сюда, дети мои, идите за мной, – показался на краю поляны лысый монах с одутловатым лицом. – Торопитесь, пока не пришла ночь.

Монах повернулся и неспешным шагом двинулся в самую чащу – и ни одно дерево его не тронуло. Люди рванулись следом – ни одна веточка, ни один листок не шелохнулся. Воины вздохнули с облегчением, вытягиваясь в цепочку за новым проводником.

Вскоре чаща стала редеть, деревьев вокруг становилось все меньше и меньше, что, с учетом последних событий, казалось благом, не смотря на то, что вокруг стали проглядывать черные бездонные окна, поджидающие беспечные жертвы, а под ногами непрерывным ковром стелилась тонколистая болотная осока.