Чтение онлайн

– А ты куда-то торопишься, Семен Прокофьевич? – подошел к окну Костя Росин. – Давай-ка, Игорь, я теперь поработаю.

– Не, это не дело, – покачал головой Картышев. – По одному прутику мы и вправду до осени ковыряться станем. Давайте так: встаем четверо, каждый берет по нити, два соседних прута трем сверху и снизу. И человечка у окна, песок добавлять, да наружу выглядывать, от греха. Как устанем, меняемся. Нужно только нити длинные брать, чтобы не у самого окна стоять, а в глубине подвала. Тогда снаружи, со света, не видно будет, чем мы тут занимаемся. А нитки и так тонкие. Заметано? Прослав, гони мои нитки!

Поначалу пленники взялись за работу без особого азарта, не столько с надеждой на успех, сколько от вынужденного безделья. Однако к вечеру выяснилось, то им удалось “протереть” прутья больше, чем на толщину ниток, и теперь Картышеву пришлось даже успокаивать излишне рьяных работников:

– Силу! Силу не применяйте! Нитку порвете. Тут дело не в силе, а в частоте движений. И песок не забывайте добавлять. Помните, это не нитка железо режет, это абразив работает. Без него толку не будет.

Стража относилась к пленникам, как к скотине – впихивала один раз в день большое корыто с какой-то овощной баландой, кадку воды, и больше не появлялось. В качестве отхожего места приходилось использовать дальний угол подвала, хлебать варево прямо из корыта – благо хоть ложки были у каждого либо за поясом, либо в сапоге. Зато больше днем никто к ним не заглядывал и делать свое дело не мешал.

После того, как нити углубились в толщу прута больше, чем на пару миллиметров, дело пошло еще веселее – теперь добавленный под нить песок не осыпался, постоянно оставаясь в “рабочей зоне”. Обычная грязь постепенно выкрашивалась, и оставался только прочный, хорошо царапающий железо песок. Ровно через неделю, день в день, первая из ниток проскочила через узкую щель и повисла в руках Георгия Батова. Еще через пару часов закончила свое дело еще одна нить.

– Хорош выпендриваться, – остановил работу Картышев. – То, что осталось, рукой сломать можно. Теперь решить надо, когда вылезать станем?

– Я думаю, ночи дождемся, да и сдернем отсюда, – предложил Росин. – Юлю только найти нужно...

– Плохо ночью, – покачал головой Зализа. – Темно, дороги не видно, в замке тоже тьма. Куда идти, мы не знаем, а сослепу и вовсе заплутаем. К тому же, ночью стражу завсегда получше выставляют, все двери и ворота на запоре. Шум поднимется раньше, чем найти чего успеем. Перебьют, али назад загонят.

– А если сейчас?

– В замке стражи латников двадцать, – пожал плечами опричник. – Воина четыре, а то и пятеро за дверью нас караулят, эти не сразу наружу кинутся. Пока неладное поймут, пока нас хватятся. Еще пятеро наверняка отдыхает. Кто-то еще на посту стоит, кто-то на выходе по делам. Думаю, латников пять супротив поначалу будет, а то и меньше получится. А коли оружие найти успеем, так и со всем гарнизоном справимся. Чай, ливонцы одни, не впервой.

– Голосовать не станем... – Картышев взялся за один из надпиленных прутьев, качнул вперед-назад, обломил тонкую недопиленную перемычку, прикинул в ладони тяжесть сыромятного железа. – Берешь в руку, маешь вещь...

Он протянул кусок прута Зализе, потом выломал второй и заскреб ногами по камню:

– Да подсобите же кто-нибудь!

Росин рванулся вперед, сложил руки в замок и подставил их Игорю под ногу. Архин подошел к окну с другой стороны и подставил плечо. Картышев, упираясь, как на ступеньки, выполз в окно и, не вставая, откатился под стоящую неподалеку распряженную телегу. Минутой спустя рядом оказался Зализа, следом выбрался уже окрепший Малохин.

– Ну?.. – шепнул он.

– Жарким пахнет, – так же шепотом отозвался Картышев. – Кухня, похоже, вон в том сарайчике. Давайте за мной...

– Ты чего, самый голодный? – шепнул Сергей, но Игорь уже выбрался из-под телеги и побежал вперед. Опричник кинулся за ним. – Ну ладно, хоть пожрем напоследок...

Как на любой приличной кухне, главной гордостью поварской хибарки в замке дерптского епископа был открытый очаг со стоящим на нем огромным котлом. Повелитель бульонов и приправ, в одних полотняных портах и длинном переднике из тонкой кожи, негромко напевая, вылавливал из котла мясо специальным поварским крюком – длинным, почти метровым стальным прутом с тяжелым трезубцем из круто изогнутых шипов на конце. Готовил он явно не для хозяина, а для дворни – сам господин епископ ныне предпочитал более тонкие кушанья, а потому не стоило за-зря тратить мясо только на похлебку, если из него можно сделать еще и нарезку в паренную капусту.

Появлению в дверном проходе какого-то человека повар не удивился – кухня, это такое место, куда, как магнитом, тянет всех и каждого. Не удивился он и тому, что мужчина оказался ему незнаком – на работы в епископский замок постоянно вызывают то одних, то других сервов из ближних и дальних деревень. И тому, что незнакомец, коротко взмахнув рукой, со всей силы ударил его в висок коротким железным прутом повар тоже не удивился. Просто не успел.

– О, вот это мне нравится куда больше, – наклонился Картышев к упавшему ливонцу и забрал у него из руки длинный прут с крючьями на конце. Деревянная рукоять как влитая легла в ладонь, и он с удовольствием пару раз рассек новым оружием воздух. – Чего смотрите? Выбирайте... – кивнул он подбегающим одноклубникам и боярам на поварской стол и стену над ним. Тут имелись и ножи разных форм и размеров, и топорики для рубки мяса, и топоры для укорачивания хвороста, и колуны для дров. Пожалуй, поварскими инструментами замковой кухни можно было вооружить целую армию.

Уже не особо таясь, воины побежали к воротам. Постоянно оглядываясь по сторонам. Усыпанный соломой двор словно вымер – ни единой души, ни слуг, ни служанок, ни привратника у ворот. Малохин громко постучал рукоятью тяжелого тесака, еще не отмытого после шинковки капусты, в калитку:

– Откройте скорее! Телеграмма господину епископу!

Неопытный привратник, широко зевая, вышел из ведущих на лестницу дверей – Картышев, притаившийся у стены, широким взмахом рубанул его по голени, а когда несчастный с криком боли рухнул на землю – безжалостно добил его крюком по затылку.

– Не везет последнее время дворникам дерптского епископа, – причмокнул боярин Батов, бросая нож и снимая с ливонца пояс с палашом. – Долго не живут. Спустимся к нашей страже в подземелье?

– Сперва епископ...

Дорогу в малый зал Картышев уже знал, а потому поднимался быстро и уверенно, ударом ноги распахнул створку и во главе прочих освободившихся воинов вломился внутрь. Посреди устланного коврами и мехами помещения, рядом с богато накрытым столом, сидела в кресле его племянница, откинув назад голову, и громко, страстно стонала. Из-под ее мерно шевелящейся юбки доносилось громкое чмоканье, а сам хозяин замка, пристроившись сзади к ласкающей певицу бабе, драл ее с примернейшим старанием и воодушевлением.

– Чем вы тут занимаетесь?! – Игорь коротко саданул племяннице по юбке. Копошащаяся там женщина вывалилась наружу и распласталась на полу.

Застигнутый врасплох правитель попятился, вскочил, блестя своим влажным напряженным достоинством, закрутил головой, ища оружие, спохватился, схватился за перстень на руке...

– Только шевельнись! – подскочил к нему Малышев и приставил к горлу тесак для рубки капусты.

– Даже не дыши.

– Сейчас я вызову упырей, и они сожрут вас всех до единого... – пообещал епископ.

– Они нас, конечно, сожрут, – согласился Сергей, – но тебе будет уже все равно. Если здесь появится хоть одна некрасивая тварь, будь она хоть бабушкой кухарки, я сразу перережу тебе горло, а с остальным станем разбираться потом. Я ясно излагаю свою мысль?

– Хорошо, – успокаивающе поднял руки священник. – Хорошо, я не стану никого вызывать... Только не нужно портить мое тело.

– А руки убери за спину. Вот так... Тут у тебя из штанов веревочки торчат, так я попользуюсь, ладно? – и Малохин уже более весело добавил: – А штаны, чтобы не падали, ты руками подержишь, сзади. Как раз в удобном месте связаны...