Чтение онлайн

Я припомнил эпизод из одного из последних (возможно и последнего) посещения Николаем II охотничьего юсуповского замка. Именно тогда император бросил на счастье и на реализацию своего проекта монету в бурные воды Коккозки. А сорока вытащила её. И теперь эта царская копейка хранится в «доме Шариде», рядом с башней Юпитера, указывая на место запуска второй части царского проекта. Всё сделано верно. Спасибо сороке! Но почему древние корни Руси до сих пор не дают о себе знать? Почему не являют миру свою мощную силу? Почему проявляется торможение, которое сейчас смерти подобно? И не в этом ли сущность тех пут, которые связывали руки Николаю II и всему дому Романовых тогда, сто лет назад?

Я вдруг почувствовал, что надо снова лезть в Бишуйские копи. Прав был Руданский, не до конца мы их исследовали. Вот чего-то и не допоняли. Эта недосказанность закрывает глаза и мешает увидеть то, что для нас сейчас крайне важно.

На следующий день я созвонился с Кириллом. Не составит ли он мне компанию? Руданский, конечно же, согласился. И теперь требовалось созвониться с кем-нибудь из друзей, кто мог бы доставить нас к Бишуйским копям. По разным причинам никто не мог нам помочь. И тогда Кирилл набрал Ольгин номер телефона. Её мы держали в «глухом» резерве, памятуя, как тяжело ей дался последний спуск в подземелья, и старались понапрасну женщину не тревожить.

К нашему счастью, Ольга от поездки не отказалась. Но сообщила: для нас с Кириллом у неё приготовлен сюрприз. И было бы хорошо встретиться у неё ещё до поездки в Бишуй. Я подумал о пироге, на которые Ольга была мастерицей, и, конечно же, на встречу согласился.

В назначенный час мы с Кириллом были у Ольги. Дверь открыл Вячеслав и с ходу спросил:

– Что, пришли за сюрпризом?

– Да, – сказал я, и деланно улыбнулся.

Мы не виделись с Ольгой месяца полтора, и теперь, за чашечкой чая и долькой вкусного домашнего пирога нам было о чём поговорить.

К моему удивлению, никакого пирога Ольга гостям не предложила. Конечно, чай мы пили. Но с обычным кексом из магазина. А в чём же сюрприз? Конечно, я спросил у хозяйки, в чём выражается её сюрприз, ради которого мы с Руданским и летели, сломя голову.

– Пройдёмте за мной, – сказала Ольга.

Мы вошли в комнату, которая называлась её мастерской. И здесь, во всю длину стены я вдруг увидел иконы. До этого дня я и представить не мог, что у неё может быть столько икон. Первым нашёлся Руданский, который, конечно же, Ольгу знал гораздо лучше, чем я.

– Это ты написала?

– Я.

– Но… Погоди, ты ведь не иконописец. Ты же раньше к подобному духовному виду живописи никого не обращалась. Или я просто не знал об этом?

– Нет, не обращалась, – подтвердила Ольга, – ты прав. Точнее сказать, давно не обращалась…

Здесь уже и я обрёл голос и задал естественный в такой ситуации вопрос:

– Если пишешь иконы, надо благословление брать у священника. Насколько я тебя знаю, знакомых батюшек у тебя нет, да и церковь ты посещаешь крайне редко.

– Ты усомнился во мне? – улыбнулась Ольга.

Я неопределённо повёл плечами.

– Ну, не то, чтобы… Просто так положено.

– А у меня есть благословление, – сказала художница, – я его получила много лет назад.

И она рассказала о том, единственном случае в своей жизни, когда вдруг захотелось написать икону Богородицы. Именно на этот «разовый» случай она и ходила за благословением. А батюшка благословил и на другие иконы. Хотя Ольга честно сказала, что мала вероятность того, что в будущем ей вновь придётся обратиться к подобному духовному виду творчества. Это был лишь нечаянный порыв души, не более того.

Прошли годы. И она действительно к иконописи больше не обращалась и даже мысли такие в голову не приходили. Хотя данное ей благословение «висело» над Ольгой, как будто ожидая своего часа. И вот, он настал…

– Когда мы вернулись из Бишуйских копий, – сказала художница, – я всё никак не могла успокоиться.

– Это и понятно, – оживился Руданский, – такие впечатления!

– Да. Для неподготовленного человека эмоций многовато. Но я сейчас буду говорить лишь о подземной церкви. Помните эпизод, когда я попросила отделить от двери доску, которая оказалась иконой.

– Ещё бы не помнить! – оживился Кирилл. – Я ведь сам её выковыривал…

– Иконой её можно назвать условно, – добавил я, – кажется, на ней мы ничего не увидели, кроме однородного тёмного фона.

– Значит, помните…

Ольга улыбнулась.

– Вот и я забыть её не могла, и всё время думала об этой иконе. Даже мысль пришла: «Как было бы хорошо, если бы она возобновилась. Точнее сказать – обновилась…».

– Это что такое? – не понял я.

– Ну, есть такой эффект. Обновление старых икон. Когда краски вновь проявляются, и становится видно, что на ней изображено, – пояснила Ольга, – такие случаи крайне редки и трактуют их как чудо.

Я, конечно же, размечталась, видя преображение и той, подземной иконы. Но вдруг в моей голове или в сердце – не знаю, где именно, но проявилось желание написать икону. Только вот, во имя кого? У меня, как и у любого художника, хранится много книг по живописи. Я стала лихорадочно их листать, пока не увидела в одной из них старенькую икону какого-то древнерусского мастера. И она сразу же «легла» мне в душу…

Вячеслав, слушавший Ольгин рассказ, вдруг рассмеялся.

– Представляете, Ольга почти перестала есть! Я не пойму, в чём дело? А она говорит: «Я пощусь». Зачем, почему? Не могу понять…

Лишь после выяснил, что моя жена собирается писать икону. Так она готовилась к иконописи. Ты, кажется, ещё и в церковь ходила?

– Да, ходила, – подтвердила Ольга, – молилась, свечи ставила…

– Это так положено? – уточнил Кирилл и добавил. – Перед тем, как приступить к иконописи…

Ольга вздёрнула плечами.

– Не могу сказать. Просто захотелось… А, может быть, я знала откуда-то об этом, да забыла…

Кстати, вот эта икона!

Ольга указала на стоящую крайней слева икону. Я подошёл к ней и прочёл внизу надпись: «София».

– Это София-Премудрость? – уточнил я.

– Не знаю… Просто мне она очень понравилась. А «Премудрость» она или нет…

– А откуда же взялись остальные иконы? – не унимался Руданский. – Тебе ведь захотелось написать лишь одну?

– Это вначале, – отвечала Ольга, – лишь одну. А затем – и другие…

Всё произошло мгновенно. Я вдруг воспылала желанием писать иконы. Одну за другой. Моё состояние можно было сравнить с творческим взрывом. В душе случился необыкновенный подъём. Я чувствовала ту радость, которая проявляется во мне от одной мысли, что сейчас я буду писать иконы. Прежде такое необыкновенно яркое состояние никогда меня не посещало. Хотя картины я пишу давно, и не раз испытывала минуты вдохновения при их создании.