Чтение онлайн

В это время, когда министры сменялись один за другим, Императрица по всем вопросам обращалась к «Другу» - Распутину. Когда она ездила в Ставку, «старец» нередко посылал ей туда телеграммы, а также и Анне Вырубовой.

О положении в стране в это время и о подпольной работе немцев пишет Пьер Жильяр. 455

»… Присутствие Распутина при дворе послужило причиной, как я это предвидел, беспрестанно увеличивающегося ущерба престижу Царственных особ и дало место самым дурным комментариям. Атаки были направлены не против частной жизни Императрицы, но ее обвиняли открыто в германофильстве, и можно было слышать, что симпатии Императрицы к Германии могли стать опасными для России. Слова измены - не было еще на устах, но молчаливые подозрени.. Как я знал, это было результатом пропаганды немцев и их интриг. … берлинское правительство пришло к заключению осенью 1915 года, что оно никогда не достигнет своих целей в России, пока последняя останется объединенной вокруг своего Царя, и что с этого времени оно имело только одну мысль: вызвать революцию, которая повлекла бы за собой падение Николая II.

… Императрица была в курсе этой интриги (немцев), которая велась против нее, и сильно страдала от глубокой несправедливости, потому что она приняла свое новое отечество равно, как и свою новую религию, с полным увлечением своего сердца: она была русская по чувству и православная по убеждениям…»

Пьер Жильяр пишет, что страна страдала от войны. Усталость и лишения порождали общее недовольство. Ощущался недостаток в подвижном составе, в горючем материале, цена на который возросла неимоверно. Вопрос со съестными припасами также давал себя знать. Жизнь дорожала с каждым днем.

Штюрмер, как пишет Жильяр, делал ошибку за ошибкой. Имя Штюрмера и его поступки - внушали к нему ненависть. Говорили, что он держится у власти только благодаря Распутину.

Далее Жильяр продолжает:

«Политическое положение становилось все более и более тяжелым, и чувствовалась близость грозы. Недовольство стало настолько общим, что, несмотря на цензуру, стало появляться в печати. Смуты постоянно увеличивались. Был только один вопрос, по которому все приходили к соглашению, - это необходимость положить конец всемогуществу Распутина. Все видели в нем злополучного советника при дворе и считали его ответственным за те бедствия, от которых страдала страна…

Для многих он был исчадием Сатаны, Антихриста, ужасное появление которого было признаком худших бедствий…»

Распутин же пил и кутил без удержу. 456 Когда близкие «старца» упрашивали его со слезами прекратить это пьянство, он только безнадежно махал рукой и снова пил. Больше чем когда-либо, теперь его окружали всякого сорта женщины. Раньше какое-то сдерживающее влияние на Распутина имел Манасевич-Мануйлов, но с его арестом это прекратилось.

Императрица, ослепленная чарами Распутина, ничего не сознавала и не хотела знать. Она находилась полностью в его власти. Об этом говорят ее письма, которые ко второй половине 1916 года, становятся все более беспорядочными и нервозными. Видно, что она мечется, перескакивает от одной мысли к другой и ищет путей, как бы помочь Государю, Наследнику и России. Она видит в Распутине святого, посланца от Бога: 457

Письмо №334, Царское Село, 14/8/1916.

»… наш Друг всегда советует Штюрмеру со мной говорить, так как тебя здесь нет для этих разговоров…»

Письмо №340, Царское Село, 4/9/1916.

»… пожалуйста, умоляю тебя, - не спешить с польским вопросом, - не давай другим толкать себя на то, чтобы это сделать прежде, чем мы перейдем границу, - я вполне доверяю мудрости нашего Друга, который владеет Божьим даром - давать советы полезные для тебя и для нашей страны. Он умеет всматриваться в далекое будущее, и потому можно положиться на его суждение…»

Письмо №343, Царское Село, 7/9/1916.

»… Бог пусть даст мне силы быть твоей помощницей и найти настоящие слова, чтобы все правильно тебе передать и убедить тебя сделать так, как того желает Наш Друг и Господь Бог…»

Генерал Спиридович пишет, 458 что Императрица искренне верила, что она помогает Государю. Она во всех письмах дает один совет за другим. Она думает, что только Распутин, Вырубова, Саблин и некоторые другие - преданы и верны Императору, а все остальные - на подозрении. Государыня в это верила и старалась в этом убедить и Государя, но Император часто поступал против советов своей супруги. Генерал Спиридович говорит, что утверждать, что Император делал только то, что хотела Императрица - является неправильным, и думать, что Государь был бесхарактерным - это большая ошибка тех, кто не знал фактов и не знал принципов Императора.

Великая княгиня Ольга Александровна, сестра Государя, во время интервью, говорила Яну Ворресу, 459 что знала Ники (Императора) очень хорошо, и уверена, что Распутин не имел на него влияни Это сам Государь запретил Распутину посещать дворец и не раз высылал его обратно в Сибирь.

Великая княгиня сказала:

»… И некоторые письма Ники к Аликс (Императрице) вполне доказывают, как он в действительности думал о советах Распутина.

Когда Ники находился в Могилеве, и Аликс была одна в Царском Селе, то все шло от плохого к худшему. Я признаю, что ее письма действительно, показывают, что она обращала все больше и больше внимания на советы Рапутина. Но, не забывайте, что она видела в нем спасителя своего сына. Измученная почти до предела, она не могла нигде найти поддержку, и вообразила, что Распутин является спасителем страны. Но Ники никогда не разделял этих взглядов Аликс. И, несмотря на всю свою преданность ей, он увольнял и назначал людей против ее желани..» (пер. с анг.)

Вскоре обер-прокурор А.Н. Волжин был сменен Н.П. Раевым.

Протопресвитер Георгий Шавельский по этому поводу говорит, 460 что Волжин стал в оппозицию митрополиту Питириму. Он шел прямым путем. Митрополит, в свою очередь, в беседах с Государыней, не стесняясь аттестовал Волжина и его действия с выгодной для себя стороны и восстанавливал против него Распутина и Вырубову. Последние старались привлечь на свою сторону обер-прокурора, но честный Волжин даже отказался сделать визит Вырубовой, хотя ему и говорили, что Вырубова ждет его визита.

Волжина уволили в сентябре месяце и на его место назначили Раева, избранника митрополита Питирима, директора женских курсов.

Государыня писала супругу: 461

Письмо №341, Царское Село, 6/9/1916.

»… Он (Распутин) больше часа говорил с Раевым, - он говорит, что это воистину посланец Божий, и так хорошо говорит о всех церковных вопросах, в таком духовном смысле. Он огорчен, что масса народа пишет гадкие письма против Него Алекесеву 462 …»

В книге о. Георгия Шавельского написано, 463 что почти одновременно с назначением Раева обер-прокурором Святейшего Синода, на должность Товарища обер-прокурора был назначен князь Н.Д. Жевахов, который приходился родственником по боковой линии Св. Иоасафу Белгородскому.

Отец Георгий пишет:

»… Все прочие его права и достоинства подлежали большому сомнению: князек он был захудалый; университетский диплом не совсем гармонировал с его общим развитием; деловитостью он совсем не отличалс Внешний вид князя: несимпатичное лицо, сиплый голос, голова редькой - тоже были не в его пользу. Однако, кн. Жевахов совсем иначе мыслил о своей особе и, … при падении Волжина метил попасть из третьестепенных чиновников канцелярии Государственного Совета в обер-прокуроры Св. Синода. А «для верности» родственник Святителя Иоасафа завязал дружеские отношения с Распутиным и добился внимания Императрицы…»

Приблизительно, в октябре 1915 года отец Георгий получил телеграмму от кн. Жевахова из Харьковской губернии, где говорилось, что такого-то числа, по повелению Императрицы, он привезет в Ставку Песчанскую чудотворную икону Божией Матери.

Поводом к прибытию чудотворной иконы в Ставку, как передается в листовке, изданной в 1927 г. на основании «Воспоминаний» Жевахова (Мюнхен 1923 г.) послужило следующее:

«В 1915 г., во время войны, Св. Иоасаф, в явлении одному верующему военному врачу по поводу ранее показанных им ужасов, ожидающих Россию, сказал: «Поздно! теперь только одна Матерь Божия может спасти Россию. Владимирский образ Царицы Небесной, которым благословила меня на иночество мать моя, и который ныне пребывает над моею ракою в Белгороде, также и Песчанский образ, что в селе Песках, подле г. Изюма, обретенный мною в бытность мою епископом Белгородским, нужно немедленно доставить на фронт, и пока они там будут находиться, до тех пор милость Божия не оставит Россию. Матери Божией угодно пройти по линиям фронта и покрыть его Своим омофором от нападений вражеских. В иконах сих источник благодати. И тогда смилуется Господь по молитвам Матери Своей».