Чтение онлайн

Прослышав о предстоящем погроме заповедников, в Москве забила тревогу наука. Еще 1 октября 1956 года директор Зоологического института АН СССР Е. Н. Павловский и член комиссии по заповедникам АН СССР профессор В. Б. Дубинин направляют протест Булганину. Поддержал их и заместитель председателя Совмина России Н. К. Байбаков, вступившийся за Кавказский заповедник. Минсельхоз не стал спорить: вычеркнул Кавказский, да еще Кызыл-Агачский, добавил Азово-Сивашский (своя рука — владыка) и подал проект распоряжения Булганину…

«Идя к коммунизму, мы должны заботливо охранять природу, разумно, по-хозяйски пользоваться ее ресурсами, восстанавливать и умножать природные богатства наших лесов, рек и морей», — тем временем цинично вещал на XXII съезде КПСС Н. Хрущев.

Но к какому же времени отнести ранние проявления той раковой опухоли, метастазы который поразили все охотничьи хозяйства страны с заповедниками в придачу? Конечно, не во время «оттепели». Тогда болезнь заявила о себе во всеуслышание.

Рыба гниет с головы. Пренебрежение к законам, двойная мораль всегда отличали вождей. Вот свидетельство об одной из ленинских охот в Разливе: «Охотились тов. Ленин и тов. Зиновьев тайно, но однажды лесник К. Аксенов задержал двух „браконьеров“ и отнял у тов. Зиновьева ружье. После переговоров и вмешательства тов. Емельянова лесник отдал ружье, принимая задержанных за финских рабочих», — неосторожно сообщает в своем четвертом номере за 1924 год журнал «Южная охота».

А вот что пишет «Ленинградский охотник и спортсмэн»:

«К портрету почетного председателя Ленинградского губсоюза охотников тов. Зиновьева… Иногда т.т. Ленин и Зиновьев днем в крестьянской одежде, с косами на плечах выходили из шалаша. Порой, удовлетворяя свою страсть, даже охотились в лесу. Однажды с тов. Зиновьевым случилось происшествие, которое могло бы иметь роковые последствия, но закончившееся благополучно. Бродя с ружьем по лесу, тов. Зиновьев нарвался на лесника, придравшегося к нему за незаконную охоту в казенном лесу. Лесник уже намеревался отправить тов. Зиновьева в местное лесничество для установления личности, когда тов. Зиновьеву пришла блестящая мысль притвориться глухонемым. На все вопросы он отвечал мычанием и жестикуляцией. Неизвестно, чем бы закончилась эта встреча, если бы тов. Емельянов, лично знакомый с лесником, не поспешил бы на выручку охотнику, объяснив леснику, что этот немой парень нанят им в косцы. Лесник выругался в сторону „дурного парня“ и отпустил его. Этот эпизод, связанный с охотой и записанный со слов участников, уместно вспомнить, как один из дорогих нам штрихов жизни наших революционных вождей». [12]

Интересно, а если лесник все-таки доставил бы именитых браконьеров для опознания в лесничество, случилась ли бы тогда «Великая Октябрьская социалистическая революция»?

Кстати, это не единственный охотничий эпизод, выставляющий Ильича в не лучшем свете.

Об охотничьих «забавах» Ленина в Шушенском вспоминает Н. Крупская: «Поздней осенью, когда по Енисею шла шуга (мелкий лед), ездили на остров за зайцами. Зайцы уже побелеют. С острова деться некуда, бегают, как овцы, кругом. Целую лодку настреляют, бывало, наши охотники». [13]

Простой мужик — дед Мазай знал, что зайчат, попавших в природную западню, грех убивать. Спасал их и отогревал в сарае. А вот «самый человечный человек» поступал иначе. С него брали пример другие члены партии. Например, М. Фрунзе, который в 1924 году по-браконьерски из-под фар стрелял зайцев в Крыму. Впрочем, во время сибирских охот Ильич забывал не только об охотничьей этике, но даже о своей собственной жене. Ленин не нашел времени встретить жену и тещу, когда те приехали к нему в ссылку — во время их приезда Ленин отправился на охоту…

Первые спецохотхозяйства появились уже в конце 20-х годов, когда Сталин начал активно проводить политику спецпривилегий. Одно из них, Завидово, в Подмосковье, было организовано в 1929 году для высшего командного состава красной Армии «первым красным офицером» К. Ворошиловым.

Летом 1929 года газета «Вечерний Киев» писала:

«У нас имеются сведения о том, что и на заповеднике Конча-Заспа устраиваются „для избранных“ рыбные ловли и охоты не только при попустительстве, но и прямом покровительстве тех лиц, которые стоят во главе охраны природы. Имеются также сведения, что такие же охоты с псевдонаучными целями устаиваются любителями легкой добычи и в Аскании, где по закону о заповедниках не должно даже раздаваться и звука выстрела». [14]

Однако эта статья не помогла, ибо в 1934 году всесильное управление делами Совета Народных Комиссаров УССР преобразовывает крохотный заповедник Конча-Заспа, что неподалеку от Киева, в своеобразный «совхоз» по обслуживанию дач высокопоставленных чиновников.

И пошло, и поехало по всей стране… На первом Всероссийском съезде по охране природы в 1929 году уже рассказывали о высоких чиновниках, охотящихся в заповедниках.

В 1930 году ВЦИК и СНК РСФС утвердили Положение об охотничьем хозяйстве РСФСР, где пунктом № 5 было разрешено создавать «особые охотничьи угодья», «выделенные для ведения в них правильного охотничьего хозяйства с проведением особых мероприятий по сохранению и разведению зверей и птиц и с ограничением допускаемых для производства охоты лиц». Так была создана первая законодательная база для советских спецсафари.

Первенцы советских спецугодий выглядели скромно, дворцов в них не возводили, озера лампочками не расцвечивали, установки для серебрения питьевой воды не мастерили, вертолетные площадки бетоном не заливали.

В 1940 году в Украине было уже шесть охотничьих вотчин, именовавшихся закодировано государственными республиканскими охотничьими заказниками. Непонятно, кто только в них считался заповедным: дичь или охотники? Работая в Центральном Государственном архиве Октябрьской революции я обнаружил уникальный по своей аморальности документ — постановление Совета Народных Комиссаров Украины № 286 от 24 февраля 1945 г. «Об ассигновании средств на восстановление служебных и подсобных помещение в государственных заказниках УССР». [15]

Гремит страшная война, страна напрягает последние силы, люди сдают свои сбережения на танки и самолеты, а Совнарком Украины запросто отстегивает четверть миллиона рублей и поручает управлению строительства правительственных зданий задачу «стратегической» важности: срочно, до 1 августа текущего года (дабы успеть к охотничьему сезону!) восстановить егерские домики и гостиницы для приезжающих в государственных охотничьих заказниках (читай «барских охотах», — В.Б.) у киевского села Сухолесы и полтавского Яготина.

Любопытный документ я обнаружил в архиве Совмина РСФСР. 24 июля 1943 года зампред СНК РСФСР А. Гриценко пишет председателю СНК РСФСР А. Косыгину:

«Ряд руководящих работников ЦК ВКП(б) и Народные Комиссары высказали пожелания об организации специализированного закрытого охотничьего хозяйства. Начальником Государственной охотничьей инспекции при СНК РСФСР разработан проект распоряжения об организации такого хозяйства при Государственной охотничьей инспекции. Хозяйство намечено организовывать на территории Истринского водохранилища. Финансирование намечено производить за счет спецсредств Государственной охотничьей инспекции. Прибывающим в охотничье хозяйство охотникам и рыболовам, помимо отдыха в условиях природы, предоставляется возможность производства охоты и рыбной ловли (…). Прошу рассмотреть проект распоряжения Совета Народных Комиссаров РСФСР об организации охотничьего хозяйства».

Тогда тов. Косыгин дал резолюцию «воздержаться», спецсафари у Истринского водохранилища создали позже, в 60-х годах.

Впрочем, во время Великой Отечественной войны размах элитного браконьерства оказался немеренным. Только освободили от немцев Калининградскую область, и тут же высшие армейские чины под руководством маршала авиации Вершинина организовали избиение редчайших зубров прямо в питомнике.

В Латвии спецохотхозяйства появились в июне 1945 года. В одном из них, Бабитском, бывали ответственные работники Латвийского ЦК партии, Совмина и министерств числом не более 115. В каждом спецсафари строилась специальная гостиница. Только в один год на содержание охотхозяйств и бесплатные услуги латвийским боссам уходило 125 тысяч рублей.