Чтение онлайн

В Завидово бывали, кроме завсегдатаев Ворошилова, Хрущева и Брежнева, еще и маршал Жуков, генералиссимус Сталин, маршал Буденный, Ю. Гагарин, братья-коммунисты Кастро и Броз Тито.

Для Брежнева организовали две базы — «Центральную» и «Южную», называемую еще «Шалаш». А что, первый Ильич имел шалаш под Питером, почему бы второму не заиметь под Москвой? В мраморе, резном дереве, блеске и великолепии. Тут же — огромный импортный холодильник. Рядом — узел правительственной связи, вертолетная площадка, пруд с форелью, парк и розарий. Апартаменты Ильича обошлись государственной казне в 10 млн. руб.

И на военной охотбазе «Барсуки» тоже имеется вертолетная площадка, свой комфортабельный «Шалаш», огромное административное здание. Все это сооружено на средства, отданные народом на оборону страны…

Помнится, сотрудники Полесского заповедника (подчиненного Минлесхозу Украины), жаловались на отсутствие транспорта: мол, два стареньких «козлика», да и те на ладан дышат. Заняли бы в Днепровско-Тетеревском или Залесском — у них по сорок новеньких автомобилей и сотне гнедых в придачу, да нельзя: все лучшее для обслуживания номеклатуры.

В Азово-Сивашском для именитых гостей — три великолепных одноэтажных домика, в Крымском же таких объектов гораздо больше. Еще при Хрущеве в живописной котловине, неподалеку от горы Малая Чучель по специальному проекту австрийского архитектора выстроена специальная «альпийская деревня»: белые домики под красной черепицей, резная летняя кухня, вокруг — стриженая травка, в кустах — сотрудники КГБ. Этот объект назвали «Дубрава-2». На какое-то время его передали Артеку. Но вскоре неподалеку соорудили еще один спецобъект — «Дубраву-1». Сюда заезжал Брежнев, детский гам его раздражал и он велел выселить пионеров. В «Дубраве-1» вместо десятка одноэтажных домиков — фешенебельная каменная двухэтажная «фазенда». С солярием, кинозалом, сауной, телефонной станцией. Электроэнергию поставляли два дизеля, снятых с подводных лодок. Кстати, с их помощью можно было осветить город с 40-тысячным населением. Вскоре появилось еще одно «спецпоселение» — «Зеленый Гай».

«Цэковцам можно, а нам нельзя?» — волновались крымские областные партийные работники, и вот уже не без помощи обкома партии в Крымском заповедно-охотничьем хозяйстве вырастает терем-теремок (трехэтажный деревянный особняк в гуцульском стиле без единого гвоздя), да рядом, для утехи глаз, разливают рукотворное озеро.

«Обкомовским можно, а нам нельзя?» — роптали ответственные работники из Алушты… и в заповедном урочище «Савицкие сады» сооружаются живописные «охотничьи шалаши».

Ох, не скупились же отпускать у нас средства на «гостевое строительство». В Залесье отгрохали искусственное «утиное» озеро и два дворца: один каменный, другой деревянный, сработанный мастерами-гуцулами за 6 млн., да центральную усадьбу за 8, а в Телеханском — великолепную деревянную гостиницу. В Беловежской Пуще возвели два уникальных архитектурных комплекса. В урочище Вискули построили хоромы стоимостью в несколько миллиардов с громадным банкетным залом, саунами, барами, бассейном, бильярдами, солярием, узлами связи, в деревне Жарковщина отреставрировали не менее роскошный дворец графов Тышкевичей.

В польской части заповедного Беловежья тем временем построили лесную школу, Институт млекопитающих Польской академии наук и… картинную галерею. Ведь в отличие от советского заповедно-охотничьего притона, у поляков Пуща — почти святое место. Туда ежегодно спешат под осень поэты, художники, музыканты. У них — ристалище муз. У нас — пьяные оргии. На одной из таких охот управляющий делами Совета Министров Белоруссии Максимов спутал егеря с дичью и нажал курок.

В Азово-Сивашском заповеднике на Бирючем соорудили для гостей три финских домика, поставили кордон, закупили катер, навезли дичи — гибридных оленей и муфлонов. А последнего научного сотрудника сократили в 1961 году. К чему он в «царской охоте»? И потянулись на обетованные острова Сиваша Хрущев с Шелестом, адмирал Горшков, герой Ковпак, лихой министр Мацкевич. А лесному министру Украины Лукьянову почему-то не понравились местные зайцы — в 1967 году он приказал истребить всех длинноухих.

Хрущев больше всего любил пострелять с вышки кабанов в Беловежье (впервые он здесь охотился 5 января 1958 года). Но однажды вдруг пожелал «пополюваты» зайчат в Залесском. А их там нет, и не на шутку всполошившиеся устроители всей командой кинулись на юг Киевщины, в Кагарлыкский район, необыкновенно урожайный на длинноухих. Отловили тысячу, привезли в мешках и выпустили под ружье Никиты Сергеевича. Хрущев остался доволен удачной охотой и наградил директора Залесского заповедно-охотничьего хозяйства золотыми часами.

Вообще в этом так называемом «гостевом» хозяйстве было разработано немало добычливых способов охоты, к примеру, на уток. Их выращивали полудикими на специальных прудах, покрытых сеткой. Перед охотой срезали по два маховых пера: птица становилась «хлопунком» — красиво взлетала, хлопая крыльями по воде, но улететь не могла. Таких уток и выпускали под ружье.

Ежели «первое лицо» или «замещающее», как в кругах номенклатуры именовали Подгорного, Громыко или Устинова, мазало, и дичь спасалась в камышах, оттуда вылезал один из сидевших наготове егерей с удавленной заранее уткой и изрекал: «Ось Ваша качка…» Пребывая в добром расположении духа Никита Сергевич Хрущев любил собственноручно премировать особо отличившихся лесников стопкой и бутербродиком.

Однажды «первому» на закуску прямо из Дуная привезли живых раков. Остатки Хрущев приказал бросить в только что залитое Симферопольское водохранилище. И что же! Раков там ловят по сей день, именуя «хрущевскими». А вот деревню Никита, что дала имя Никитскому ботсаду, срочно переименовали, не дай Бог, «первый» дорожный указатель прочтет…

У Брежнева тоже было обыкновение благодарить за хорошую охоту, но не часами, а гостевыми билетами на очередной съезд КПСС.

В последние десятилетия Леонид Ильич буквально помешался на охоте. Борис Ельцин в нашумевшей книге «Исповедь на заданную тему» (Рига, 1990) так обмолвился по этому поводу: «Брежнев, как правило, в пятницу выезжал в свое Завидово и там проводил пятницу, субботу и воскресенье… Для Брежнева в тот момент существовала одна страсть — охота. И ей он отдавался до конца» (стр. 52–53, 106).

Бывший председатель Госплана СССР Н. Байбаков вспоминал, как, порой, происходило утверждение народнохозяйственного плана: «Помню Брежнев как-то пригласил меня для этой цели (обсуждения в узком составе) в Завидово, где было охотничье хозяйство для самых-самых. Я стал докладывать, Брежнев послушал недолго, а потом говорит: „Николай, ты мне голову забил своими цифрами, давай лучше поедем на охоту“. Поехали. Потом считали, кто сколько уток убил… Через несколько дней состоялось заседание Политбюро в прежнем составе. Брежнев сообщает: „Мы этот вопрос обсуждали; Байбаков заколотил мне голову цифрами, но мы все-таки разобрались… Есть предложение согласиться!“» [25]

Как-то член Политбюро Ф. Кулаков был приглашен на охоту Леонидом Ильичем и позволил себе настрелять дичи больше, нежели Хозяин. Да еще неосмотрительно похвалился за обедом. Брежнев обиделся и больше его на охоту не звал.

В дельте Волги у Брежнева имелся специальный охотничий домик, откуда он вел стрельбу по гусям и уткам. Если распуганные пальбой птицы разлетались, под мушку бровастого охотника их подгоняли два вертолета. Астраханская гусиная охота была у Леонида Ильича самой любимой. Ни одного лета гусей генсек не пропускал. Никакие государственные задачи не могли его задержать в Кремле, ежели шел гусь.

Согласно ритуалу, утвержденному Леонидом Ильичем, при посвящении в охотники гостей Крымской спецохоты били плашмя по заду охотничьими ножами. После удачной охоты веточку дуба окунали в кровь убитого животного и крепили к головному убору.

Бывший директор Крымского спецсафари В. Лушпа с теплотой вспоминает о Брежневе: «Мужик — что надо. Доброжелательный, простой. Как-то меня мучила одна рабочая проблема, он подошел и говорит: „Да не волнуйся ты так. Выпей 150 граммов и ложись спать“». [26]