Чтение онлайн

– Хорошо я его угостил, справно отделал.

А там и мне пришлось продырявить шашкой одного косоглазого в буденовке; потом другого, длинного как каланча, полоснул поперек пуза – похоже, туркестанцев и китаез в Красной Армии немеряно. Но неожиданно красные куда-то поисчезали, а неподалеку появился ротмистр Сольберг. Он как горный баран торопился вверх по склону, а за ним цепью, но поотстав шагов на пятьдесят, спешившиеся афганцы. Они постреливали, но редко, как будто были чем-то озадачены.

– Сюда, ротмистр.

Едва Сольберг добрался до нас, как Келарев открыл заградительный огонь. Когда карабины афганцев вовсю разгавкались, мы уже сунулись в расселину. Немного погодя понял я, почему Келарев назвал эту дыру проходом. Здесь поддувал приличный сквознячок, который свидетельствовал о том, что имеется где-то вторая дыра – только вот неизвестно годится ли она по размеру для выхода.

Скоро сгустилась тьма в глазах, мы шли наощупь – а кварц своими острыми гранями пытался раскровянить нам пальцы – в ту сторону, откуда дул ветер. Похоже, что афганцы не решились нас настигнуть, сочтя, что мы отправились в гости к шайтану. А ротмистр Сольберг в этом подземелье опередил меня, спереди доносилось его чуть хриплое пыхтение.

А потом пришлось сделать привал. Оттого, что руки перестали прощупывать узкие стены тоннеля, а ветерок поменял направление и стал поддувать откуда-то сверху. Вдобавок ко всему этому добавился шум падающей воды.

– А у меня немного спирта осталось, – сказал напряженным горлом Келарев и в два приема сообразил небольшой факелок. Даже с таким хилым освещением пришлось тут подивиться, хотя за последние две войны, казалось, повидал я все и все успело мне наскучить.

Попали мы в пещерный зал с высоченным сводом, стены которого состояли из разного цветного кварца и даже горного хрусталя. Со стены где-то саженях в тридцати выше, почти у свода, извергался поток. На одном из краев он наполнял озерко, а поскольку вода не залила до сих пор всю пещеру, происходил каким-то макаром ее отток.

Рядом со мной стоял полубезумный и немножко радостный Сольберг.

– Как вы все-таки добрались до нас, господин ротмистр? – спросил я, чтобы не думать о подземелье, в которым мы оказались уловлены.

– А никак. Никак бы не допрыгал, если бы события двигались своим чередом – находился-то я на другой стороне ущелья. Но из этого прохода вышел некий магнетический ток, который изменил свойства пространства и времени.

Хорунжий Келарев в ответ на такие слова ротмистра выразительно постучал себя пальцем по лбу. Получился довольно громкий звук.

– Этот ток остановил время вокруг меня, – продолжал наш полоумный товарищ. – Я смог пройти в облаке застывшего времени к вам, дорогие друзья, ведь и афганцы и красноармейцы пребывали по отношению ко мне в будущем, поэтому не смогли причинить вреда.

– Вы, господин ротмистр, кажется, учились в Петербургском университете? – уточнил я.

– Да-с, на физическом факультете. И хотя на действительной военной службе с мая пятнадцатого года – за плечами и Брусиловский прорыв – но с последними достижениями науки старался знакомиться, в частности и с открытиями господина Эйнштейна, который связал течение времени со скоростью движения, например со световой скоростью.

– Да, ваше образование усугляет, так сказать, дело, – я едва не сказал «диагноз».

– А, Эйнштейн ваш – немец, наверное? – поинтересовался Никитка.

– Говорят, что еврей-с, – отозвался Сольберг.

– Да уж, евреи много чего пооткрывали. Так, значит, господин ротмистр, мы по-вашему движемся со световой скоростью?

– Я не об том, господа. Есть у меня такое представление, что миров много. Однако у каждого из них имеется как бы освещенная и темная сторона. Освещенное место – это настоящая реальность, настоящее время. Все остальное – ненастоящее, неосуществленное, потенциальное. Как я уже чувствую, через это подземелье может протянутся дорожка промеж миров, на манер электрического разряда между двумя лейденскими банками. Вот мы движемся этой подземной тропой и уже начали выпадать из «настоящего» в нашем мире, но еще не попали в «настоящее» мира иного…

– Если я верно измерил глубину вашей мысли, господин ротмистр, то мы как бы уже ненастоящие, призраки вроде папаши Гамлета?

– Пока что призраки. Сейчас мы пребываем вне времени, господа. Первым из «настоящего» выпал я, потом Курбанов и некоторые его разбойнички.

– Да он же верный труп. Ему Келарев башку расколол.

– Я снова видел его живым и здоровым, – упорствовал Сольберг. – Повторяю вам – он вне времени. Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.

Я хотел было отмахнуться от «нашего мудреца», предложив ему вычислить объем и площадь поверхности пещеры, но тут из туннеля позади нас как будто послышался скрип сапог.

– Это ОНИ идут, – спокойно сказал Сольберг. – Скоро мы найдем выход из этой пещеры, но до той поры ОНИ найдут нас.

ОНИ или не они, а потревожиться надо. Я еще раз оглянулся. А потом возвел глаза вверх. Там, выше наших голов саженей на пять, пещерная стена имела изъян, небольшой выступ. Он проходил, сужаясь, и над озерком. А потом втягивался куда-то в темноту, в расщелину, которая испортила кварцевую стену примерно до середины. Возможно этот мостик и ведет к спасению, как знаменитый Чинват из зороастрийского мифа (про это дело мне Сольберг сказывал).

– Не угодно ли, господа, податься на верхний ярус.

Первым вскарабкался Никита, используя ловкими ногами любой выступ в скале, потом Сольберг – на последнем этапе Келарев протянул ему руку и втянул на «мостик». Я получше приладил винтовку и собрался было проявить ловкость необыкновенную, как из тоннеля вдруг выпал Курбанов, с кровью в уголках рта, но вполне дееспособный и с красным отсветом в глазах-щелках. Вместе с командиром выскочил еще пяток сатаноидов с факелами. Огоньки превращали значительную часть пещеры в смертельно опасное простреливаемое пространство.

Я пару раз стрельнул – причем смазал – и полез наверх, надеясь только на мрак. Кстати, и заметить не успел, как оказался на выступе – страх будто приделал мне перья – и осторожным быстрым шагом двинулся в сторону расселины. Впрочем, первая же вражеская пуля едва не сорвала мое ухо словно осенний лист. В одном месте, как раз над озером, стена образовывала изгиб вроде контрфорса – он охотно прикрыл меня. Я зашел за прикрытие и сделался невидим для красных стрелков. Однако они, сменив тактику, стали с обезьяньей ловкостью карабкаться вслед за мной, мне даже показалось, что их ноги оснащены когтями. И как я понял, надлежит мне скромно постоять именно за «контрфорсом», чтоб не стать легким трофеем.

Я все более обостряющимися чувствами воспринимал приближающихся красноармейцев. Они были спокойны как минералы. Соответственно почувствовал я свою возбужденность, некую встопорщенность души. И, устыдившись этого, сразу остыл – неужели я поддамся каким-то чертям.

Вот из-за «контрфорса» как шкодливый нос неосторожно высунулось винтовочное дуло да еще со штыком – хвать рукой, веду вниз и дергаю вбок – вражинка шумно падает в воду. Адью. Следующего преследователя награждаю пинком в пах и зубодробительным ударом в волосатую физиономию, попутно отклоняя в сторону длиннючий маузер. Но опять за меня взялся товарищ Курбанов. Он попытался мощными руками оторвать меня от стены – наверное, чтобы вместе нам упасть в омут и благополучно утонуть.