Чтение онлайн

Мышцы вдоль моего позвоночника расслабляются, но лишь слегка. Пока он не продолжает.

— Но кроме того, прошлой ночью я видел во сне, как ты прыгал с этого выступа сегодня утром, так что это могло бы помочь угадать твои мысли. — В его голосе нет неодобрения, когда он раскрывает часть моего потенциального будущего, как будто это не более чем разговор о том, что он будет есть на обед.

Я моргаю и таращусь на него. Меня охватывает шок. — Я прыгну?

Кэдмон кладет руку с длинными пальцами на перила, золотые кольца сверкают в лучах раннего утра, и поворачивается, чтобы поудобнее устроиться на неровных камнях. — Прыгнул, — уточняет он в прошедшем времени. — Этот момент прошел, и если мои видения не покажут мне другую нить, я сомневаюсь, что ты сделаешь это. — Он взмахивает рукой в воздухе с небрежностью, которой я не чувствую, которую я никогда не чувствовал рядом с такими Богами, как он. Независимо от того, как долго я нахожусь рядом с ними, мое собственное тело и разум как будто чувствуют опасность, которую они представляют. Я никогда не могу расслабиться рядом с ними, по правде говоря. Даже рядом с Кэдмоном.

— Я… — У меня не хватает слов. Я не знаю, что сказать на его признание, как объяснить, почему я чувствую себя таким чертовски виноватым. Что я сделал, чтобы так себя чувствовать.

Кэдмон наклоняет голову в мою сторону, его землисто-карие глаза кажутся одновременно глубокими и поверхностными. Если бы я лично не знал, насколько сильны способности самого Трифона, насколько злобным он может быть, когда ему угрожают, то я бы сказал, что человек с силой Кэдмона больше подходит для царствования. Он кажется всезнающим, и все же никогда не показывает, таков он на самом деле или нет.

Несмотря на ледяной холод в воздухе, Бог Пророчеств одет относительно легко. В другом из своих повседневных костюмов, черном, темнее даже его кожи, украшенном золотом и различными соответствующими украшениями. Пуговицы с жемчугом и золотом расположены вертикально по центру его груди, а двойные серьги в виде шипов свисают чуть выше плеч. Его широкие, полные губы растягиваются в мягкой улыбке, прежде чем он снова заговаривает.

— Сегодня третий день, не так ли? — спрашивает он.

Это загадочное чувство, которое мучило меня последние несколько дней, снова всплывает на поверхность. Я стискиваю зубы от боли, которая разрывает мои внутренности, как будто эта чертова тварь превратилась в живого и дышащего монстра в моем животе, стремящегося наказать меня за мои грехи.

— Сотня ударов плетью — это довольно много. — Его слова — еще один удар в под дых и вся серьезность ситуации ударяем по мне словно молния.

— Почему вы здесь? — Я задаю ему вопрос, нуждаясь в чем-нибудь «чем угодно», чтобы отвлечься от того, что произойдет через несколько коротких часов. Ярость затемняет мой разум, затуманивает меня, и только чистой силой воли — и тем фактом, что я знаю, что не смогу убить Кэдмона, да и не то чтобы я этого хотел — я сдерживаю ее. Как только солнце полностью взойдет и все выйдут на арену, Кайра будет выведена и… она будет наказана. Из-за меня. Из-за моей ошибки.

Стыд. Так называется монстр, который цепляется за мое мягкое подбрюшье. Мерзкий и оправданный в своих мучениях надо мной в течение последних нескольких дней, он цепляется за мои кости и скользит между грудной клеткой, оставляя длинные зазубренные царапины. Шрамы, которые я буду носить под своей кожей, будут соответствовать тем, которые я ношу поверх нее.

— Из-за моего видения, — наконец отвечает Кэдмон, — но также потому, что я счел уместным сказать тебе, что если ты что-то чувствуешь к своей Терре, — мои глаза встречаются с его взглядом, и я чувствую, как в них на мгновение вспыхивает сила, прежде чем она угасает, — возможно, встреча с Долосом уменьшит твое чувство вины.

У меня отвисает челюсть и хмурятся брови. — Встретиться с Долосом? — Я повторяю. — И что это даст? Он уже объявил всей Академии, что она будет наказана сегодня. Это невозможно остановить.

— Нет, не остановить. — Выражение лица Кэдмона искажается от его собственного заявления, но прежде чем я успеваю понять почему, он продолжает. — Однако он объявил точное количество ударов только у себя в кабинете. Так что если кто-то, скажем… предложит принять половину до того, как она попадёт на арену, возможно, ей будет легче.

Принять на себя половину ударов. Я качаю головой. — Долос никогда бы не согласился…

Кэдмон вздыхает и поднимает плоскую ладонь лицом ко мне, чтобы мои слова не достигли цели. — Долос такой же, как Акслан, — заявляет он. — Возможно, это самая сильная слабость Бога — быть так привязанным к источнику наших способностей, но не все существа так совершенны, как им хотелось бы верить. — Это не похоже на разговор с Богом. Он прищелкивает языком. — Если ты склонишься перед Долосом и предложишь ему то, без чего он не может жить, он не откажется. — Эти холодные, как земля, глаза снова останавливаются на мне, и я клянусь, что они заглядывают прямо в мою душу. Мои руки чешутся сжаться в кулаки, чтобы побороть это жуткое чувство, которое он вызывает. Я подавляю желание. — Все, что тебе нужно знать, это то, что если ты хочешь каким-то образом исправить свою ошибку, должна быть заключена сделка.

Сотня ударов плетью. Достаточно, чтобы убить смертного человека, каким бы болтливым, храбрым или чертовски умным он ни был. И да, я знаю, что Кайра обладает всеми этими качествами. Это доказывалось снова и снова с того момента, как она впервые появилась. То, как она смотрела каждому из нас в лицо, не дрогнув. Как она перехитрила маленькую игру Теоса с Малахией. Как она догадалась, что это я сдал ее декану и что я использовал свои собственные способности, чтобы проникнуть в офис Долоса и посмотреть, как ей вынесут приговор.

Если необходимо заключить сделку, я сделаю это.

— Мне нужно идти. — Слова слетают с моих губ еще до того, как я осознаю, что двигаюсь, проскальзывая мимо Кэдмона.

— Будь умнее, Руэн, — бросает Кэдмон через плечо, когда я начинаю трусцой спускаться по тропинке, которая привела меня сюда, камни под ногами выровнены веками — их утоптали те, кто приходил сюда в поисках тишины и уединения… или иной, куда более окончательной тишины. Именно из-за последних это место теперь зовётся Точкой Невозврата.

Свежие раны, скрытые под туникой, жгут и пульсируют — ублюдочная форма раскаяния. Я ускоряю шаг, и вскоре уже несусь во весь опор, обратно, к шпилям Академии, серо-чёрным осколкам, пронзающим небо, что быстро расцветает над головой.

Я винил ее. Просчет с моей стороны. Я винил сереброволосую красавицу Терру, назначенную моим братьям и мне. Правда засела у меня где-то под ложечкой.

Я должен все исправить.

Пространство между моим мозгом и черепом пульсирует тупой, вездесущей болью.

— Блядь. — Проклятие выскальзывает на свободу, когда я на всём ходу вылетаю за угол, задевая плечом огромный валун. Камень рвёт кожаный рукав куртки, и я чувствую, как из свежей раны начинает сочиться кровь. Это не имеет значения.

Быстрее, я подгоняю свои ноги. Быстрее. До того, как полностью взойдет солнце, до того, как проснется Академия, до того, как арена заполнится. Пока еще не стало слишком поздно.

Глава 2