Чтение онлайн

Я поворачиваю голову и смотрю на него со смесью ужаса и возбуждения. Его зрачки стали намного тоньше, чем я помню, превратившись в вертикальные щелочки, напоминающие глаза змеи, когда он смотрит на меня в ответ, смакуя мой вкус между пальцами. Когда он заканчивает и, кажется, несколько удовлетворен тем, что собрал всю мою влагу со своей руки в рот, он опускает руки обратно на мои бедра и сжимает.

— Вот что Боги делают с теми, кто им нравится, — говорит Каликс, и, несмотря на прежний дразнящий блеск в его взгляде, сейчас его глаза очень серьезны. Ни намека на насмешку или веселье. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что он имеет в виду. Я делаю еще один вдох.

— Что бы ни думали мои братья, тебя пригласили сюда не в качестве наказания, — заявляет он, — а в награду за то, что ты пережила милость Богов.

Это было моей наградой? Новая дрожь пробегает по мне, на этот раз она исходит совсем из другого места, чем раньше. Если это было тем, что Боги считали наградой за то, что они подчинились их воле… тогда Офелия ошибалась. Они не будут просто пытать меня, чтобы узнать, кто содержал и прятал меня всю мою жизнь. Они разорвут меня на части, соберут снова и сделают это снова, чтобы получить ответы, которые они ищут. Мне не придется убегать и прятаться в собственном сознании, чтобы убежать от них.

— Если кто-нибудь узнает, кто ты, маленькая лгунья, — его взгляд опускается на мои холодные губы, и он наклоняется вперед, прикусывая их невероятно острыми зубами. — Не жди, что твоя смерть будет быстрой.

Глава 23

Кайра

Пока мы ищем остальных, Каликс совершенно расслаблен. Как будто это он только что испытал один оргазм за другим, а не я. Все это время мой желудок скручивается в узел, и, несмотря на тепло, исходящее от множества тел в этих комнатах и большом зале, я чувствую холод до мозга костей.

Я не знаю, как Каликс узнал, что Долос будет в этой комнате, но, учитывая, насколько привыкли Даркхейвены ко всему в Академии и насколько хорошо они, казалось, знали, чего ожидать, еще до того, как мы вошли, я бы не удивилась, узнав, что подобные вещи происходят регулярно на протяжении всех лет их пребывания в Академии.

Каликс ведет меня по комнатам и большому залу. Теперь, когда ночь на исходе, в толпе стало меньше людей, а те, что были привязаны над большим залом, либо полностью исчезли, либо были заменены новыми лицами и телами, охваченными сексуальной лихорадкой. Я скрещиваю руки на груди, дрожа, когда следую за Каликсом. Ему больше не нужно так сильно держаться за меня. Кажется, он доволен тем, что позволяет мне следовать за собой, уверенный, что у меня нет намерения убегать.

Шаг за шагом я двигаюсь за ним, как тень, пока Каликс входит в темный коридор. Я моргаю, и он уходит, полностью исчезая из поля моего зрения. Мои ноги останавливаются, и я оглядываюсь, задаваясь вопросом, возможно, я просто не заметила, как он развернулся и прошел мимо меня в какой-то момент. Но нет, здесь никого нет. Никого ни с одной стороны, ни с другой в этом пустынном коридоре. Мое сердце начинает учащенно биться, колотясь о грудную клетку.

Я никогда в жизни не испытывала столько страха, и все же сейчас он обвивается вокруг моего горла, обвивая длинные нити ярости и ужаса снова и снова, пока, клянусь, меня не захлестывают отвратительные эмоции.

Не паникуй, Кайра. Никогда не паникуй. Вместо голоса Офелии в моей голове я слышу спокойный грубоватый голос Региса. Я закрываю глаза и глубоко дышу, задерживая дыхание и считая от десяти. Страх рассеивается не сразу, но он уменьшается, пусть и на самую малость, ровно настолько, чтобы я снова открыла глаза и спокойно опустила руки по бокам, осматривая пространство вокруг себя.

Этот коридор длинный, но он достаточно близко к остальным залам для вечеринок, так что я все еще слышу людей — стоны, вскрики удовольствия и даже немного боли. Я судорожно сглатываю. Каликс сказал мне не отходить он него или нет, подождите, это был Теос. Теос сказал мне держаться рядом — но Каликс ничего не сказал. Он просто сказал мне не отталкивать его.

Моя верхняя губа раздраженно приподнимается. Я осторожно принюхиваюсь, ощущая что-то помимо того странного запаха дыма и специй, что был раньше. В этих задних комнатах и коридорах он не такой мощный, не такой навязчивый. В голове проясняется, а разум становится острее. Мой взгляд опускается на стену рядом со мной, блуждает по темным камням, а затем… Я делаю паузу.

Тень мужчины выскакивает из боковой ниши, которую я раньше не заметила, и я отпрыгиваю назад, поднимая руки и сжимая их в кулаки наготове. Спустя мгновение, силуэт выходит на свет, и Каликс с холодными змеиными глазами смотрит на меня с большим задумчивым интересом.

Он ничего не говорит, и я тоже. Затем он вздыхает и тянется назад тем же путем, каким вынырнул со стены, и засовывает руку за камни там. Мои глаза расширяются, когда стена движется, слегка сдвигаясь, ровно настолько, чтобы через нее мог пройти один человек. Он кивает, чтобы я двигалась. Я опускаю руки по швам и смотрю на него сквозь кружевную маску, все еще закрывающую верхнюю половину моего лица, когда делаю шаг вперед, прежде чем повернуться и скользнуть в пространство, которое он открыл для меня.

Почти сразу же, как я захожу в темный уголок, я снова ощущаю тепло его груди у себя за спиной. Сгущается тьма, затемняя обзор вокруг меня, и хотя я подозреваю, что мои чувства сильнее, чем у обычного смертного, мне все еще трудно двигаться вперед, не вытянув руки, чтобы не врезаться в очередную стену.

Скользя пальцами по обеим сторонам стен в этом маленьком пространстве, я делаю нерешительный шаг вперед, затем еще и еще. Все это время присутствие Каликса остается постоянным у меня за спиной. Волосы на затылке и вдоль рук встают дыбом.

Мне не нравится, насколько он близко — особенно после того, что только что произошло. Я кашляю, прочищая горло, пока ищу свой путь в темноте. — Итак, — тихо бормочу я, — как ты думаешь, почему Долос решит, что я усвоила урок, просто позволив обращаясь со мной как с обычной уличной шлюхой перед ним?

Смешок Каликс глубокий и пугающий. — Обычная уличная шлюха? — повторяет он, забавляясь, повышая голос от смеха, который, кажется, поселяется где-то низко в его груди, слишком низко, чтобы что-то легкое могло коснуться его, потому что каждый раз, когда он это делает, это звучит как смех монстра.

Я оступаюсь на шаг, и чья-то рука протягивается — его — хватая меня за бедро и помогая выпрямиться. Нахмурившись, я наклоняюсь и шлепаю по руке, которая все еще прикасается ко мне. Теперь, когда мне больше не нужно притворяться перед ним человеком, мне кажется смешным, что он обращается со мной так, как будто я слабая и ранимая.

— Я так не обращаюсь с обычными уличными шлюхами, — наконец говорит Каликс. — На самом деле, я вообще я никак не обращаюсь с обычными уличными шлюхами, поскольку я редко покидаю Академию, если только меня не призовет кто-нибудь из партнеров моего отца. — Его горячее дыхание касается моего уха, когда он наклоняется ближе, чем раньше. Мой позвоночник напрягается. — Если ты хотела, чтобы я обращался с тобой грубее, все, что тебе нужно было сделать, это попросить.