Чтение онлайн

Десять. Нога нападающего подгибается, когда я переношу вес. Они скрежещут зубами — звук, похожий на стук камней друг о друга, раздается прямо у моих ушей — и пытаются ослабить хватку.

Девять. Я отступаю назад и ударяю подошвами по их ногам, отталкиваясь и вырываясь из их хватки.

Восемь. Поворачиваюсь лицом к своему противнику, мир исчезает, когда я наконец вижу, кто это. Мое зрение сужается. Нет ни маски, ни даже маскирующего заклинания, чтобы скрыть их личность — как будто она знала, что никому не будет дела, если ее поймают.

Семь. Лицо Рахелы искажается гримасой ярости и отвращения. Она краснеет от ярости. Блядь. Мне следовало бы догадаться, прежде чем думать, что она все оставит как есть, но теперь слишком поздно сожалеть.

Шесть. Я делаю ещё один вдох, входя в позицию: ноги врозь, руки подняты, кулаки наготове. Ещё два вдоха. Три. Они становятся всё быстрее и быстрее. Это неправильно. Всё должно замедлиться. Я должна быть спокойна. Я проделывала это уже много раз.

Пять. Рахела ныряет за добавкой, поднимая пальцы, когда вода, стоящая на моем прикроватном столике, поднимается, приходя на ее зов, и она выплескивает ее в меня. Она застывает в воздухе, превращаясь в осколки острого льда. С приглушенным проклятием я пригибаюсь и уклоняюсь с пути атаки. Ее лицо становится все более и более сердитым каждый раз, когда я смотрю на нее.

Четыре. Рахела поворачивает шею в сторону и насмешливо смотрит на меня. Ее пальцы крутятся в воздухе, напоминая капли воды и осколки льда по всей комнате, их холод проникает сквозь мою одежду. Облако белого воздуха застревает у меня в горле, а затем вырывается наружу. Она поднимает руку, и вода превращается в гигантское ледяное копье, которое затем она берет и бросает в меня изо всех сил.

Три. Мои глаза расширяются, но улыбка становится шире. Прошло слишком много времени с тех пор, как я тренировалась, и я порядком подзабыла за те месяцы, что провела в «Академии Смертных Богов Ривьера». Разворачиваясь, когда оно устремляется ко мне, я поднимаю локоть и сильно опускаю его, как раз в тот момент, когда копье пролетает мимо меня. Лед разлетается в воздухе, падая к моим ногам. Я наступаю ботинком на особенно большой его кусок.

— Это действительно необходимо? — Я выдавливаю из себя вопрос, разочарованная, когда моя спина ударяется о стену напротив кровати. Эта комната слишком мала для ближнего боя.

Два. Я бросаюсь в сторону, моя икра ударяется о край кровати, лед под моим ботинком дрожит, и частицы, все еще оставшиеся лежать на деревянном дощатом полу, начинают дрожать, что, как я предполагаю, является реакцией на ярость Рахелы, когда она снова поднимает руку, разбрасывая лед и воду по комнате, образуя шар рядом со своей головой. Крутясь и крутясь, он остается, как веская угроза. Я шиплю проклятие. Чертова сука. Она действительно пытается убить меня.

— Тебе следовало просто сдохнуть, блядь, тупая человеческая шлюха, — рычит Рахела, обнажая зубы так по-звериному, что я дважды моргаю, гадая, не упустила ли я что-нибудь.

— Когда сдохнуть? — Спрашиваю я. — Что-то не припомню, чтобы из-за недавних событий я когда-нибудь чуть не умирала. — Я делаю паузу и поднимаю руку, постукивая себя по подбородку, притворяясь, что обдумываю это.

Ее верхняя губа приподнимается, обнажая больше зубов, а в глазах вспыхивают ярко-синие огоньки, светящиеся той Божественной силой, что живет внутри нее. Затем, так же внезапно, выражение ее лица выравнивается, и она начинает двигаться. Я опускаю руки по швам, снова сжимая их в кулаки.

Рахела медленно обходит меня, и я — огибая тонкий каркас своей кроватки, делаю то же самое. Я, блядь, не могу убить ее, но если она намерена попытаться убить меня, то какой у меня выбор? Я не собираюсь позволить себе пасть жертвой кого-то вроде нее, едва обученной Смертной Богини, которая ничего не знает о бедственном положении мира за этими стенами, ничего, кроме того, чему ее научили те самые существа, которые держат ее здесь в ловушке.

Если уж на то пошло, мне жаль Рахелу. С ней я кажусь намного свободнее, чем когда-либо чувствовала себя вне этого проклятого контракта, который держит меня пленницей Преступного Мира.

— Кнут Акслана должен был убить тебя. — Слова Рахелы начинают обретать смысл.

А, так вот что она имела в виду. Почти сразу же, как только до меня доходит это осознание, она посылает вращающийся шарик воды мне в лицо. Я уворачиваюсь от него, пригибаясь и перекатываясь по полу только для того, чтобы снова вскочить на ноги и врезаться в стену, выходящую в коридор. Видя, как близко я нахожусь, я ныряю к двери только для того, чтобы вода во власти Рахелы столкнулась с ручкой и рамой, мгновенно превратившись в лед и заморозив ее.

— Гребаная пизда, — раздраженно бормочу я, отрывая руки от обжигающего льда, который намного холоднее, чем должен быть по природе. В противном случае, я бы смогла распахнуть дверь с моей дополнительной силой, но от одного прикосновения к этому дерьму у меня возникает ощущение, что с меня содрали кожу. Я умею справляться с болью, но это не значит, что мне это нравится.

— Вот ты какая на самом деле — неуважительная маленькая человеческая шлюха, — выплевывает в меня Рахела.

Я закатываю глаза и снова смотрю на нее. — Уважение нужно заслужить, — говорю я, — и ты, конечно, не заслужила от меня ничего, кроме гнева.

Я поворачиваю шею в сторону и провожу рукой по пояснице. Она ясно дала понять, что если я и выберусь из комнаты, то только с окровавленными руками.

— Ты жадная маленькая тварь, — говорит мне Рахела, пока водяной шарик крутится и крутится над ее ладонью, струйки жидкости, не замерзшей при закрытой дверце, собираются и всасываются обратно в его шар. Я не знаю, чего она ждет — возможно, моя быстрая реакция на ее первоначальную атаку сбила ее с толку. — Тебе было мало просто одного, тебе нужны были все.

— Что? — Я моргаю, глядя на нее. — Все что?

— Я видела тебя в День Нисхождения! — рявкает она. Водяной шар над ее ладонью выпячивается наружу, а затем начинает вращаться быстрее.

Интересно, я думаю. Ее божественная сила контролируется ее эмоциями. Мне приходилось работать над своей силой, укреплять ее, но я никогда не чувствовала, что мои эмоции влияют на нее в такой степени.

— Ты входишь в этом наряде, практически заявляя, что они делят тебя между собой. Трое Даркхейвенов никогда не делили одну женщину на троих. Конечно, возможно, Теос и Каликс, но…

— Эй, подожди. — Я поднимаю руки ладонями к ней, но, похоже, мои слова только подстегивают ее к действию, поскольку она воспринимает мою внезапную паузу как сигнал к прыжку вперед, выбрасывая ладонь и шар с водой из своей хватки. Шипы вылетают наружу, вонзаясь в меня, когда вода брызгает мне на грудь, прежде чем я успеваю увернуться с дороги.

— Твою мать… — В следующую секунду мой кинжал оказывается в моей руке, выдернутый из тайника на пояснице, и я позволяю своей собственной силе наполнить его, тьма клубится вокруг лезвия, когда я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.